Когда обе эти державы начали приходить в упадок, их соперники-христиане захватили многие территории. В 1716 году Австрия отобрала у османов Банат, регион, охватывающий части современной северной Сербии и западной Румынии. В 1774 году к нему присоединилась Буковина, в настоящее время поделенная между Румынией и Украиной. На момент их присоединения обе территории были почти полностью опустошены войной и чумой. В глазах своих новых хозяев Банат виделся не более чем пристанищем для небольшой группы сербских пастухов. Буковина, незабываемо, хотя и несправедливо, описанная британским историком Эй Джей Пи Тейлором как «бессмысленный фрагмент территории, для существования которого не могло быть рационального объяснения», казалась почти такой же. Когда Буковину впервые аннексировали, чешский журналист во Львове вслух поинтересовался, что император собирается делать с «животными в человеческом обличье», которых он унаследовал вместе с землей.
Столетие спустя этот вопрос невозможно было бы даже представить себе. К тому времени и Буковина, и Банат были такой же частью Австро-Венгрии, как Моравия или Тироль. Их столицы Черновиц и Темешвар (ныне Черновцы на Украине и Тимишоара в Румынии) были одними из самых космополитичных городов империи. Хотя они находились далеко от имперских/национальных центров Вены и Будапешта, оба предоставляли массу современных удовольствий столичного уровня. Темешвар был первым городом в Европе, освещенным электрическим светом, а Черновиц мог похвастаться одним из лучших университетов империи. В кафе «Кайзер» горожан угощали настоящим чешским пилзнером в сопровождении немецкоязычных газет из Лемберга, Праги и Вены, устаревших всего на день или два.
Подобно Одессе, Галацу и другим городам, которые выросли как грибы на малонаселенных окраинах Восточной Европы в XIX веке, и Черновиц, и Темешвар были в значительной степени результатом эмиграции. Плодородные земли Буковины привлекали соседних украинцев и румын, а также мигрантов немецкого, венгерского, польского, словацкого и еврейского происхождения. К 1900 году Буковина была одним из самых неоднородных мест во всей Европе, одним из немногих, где ни один язык или религиозная традиция не могли претендовать на большинство населения. Люди говорили, что в Черновице консьержи отелей, дабы не отставать от местной клиентуры, должны были свободно владеть пятью языками.
Что касается Баната, то в течение XVIII века его заселили выносливые немецкие фермеры-католики из Швабии, отправленные туда в рамках колонизационной кампании, спонсируемой императрицей Марией Терезией Австрийской. Вскоре к ним присоединились беженцы-христиане из Османской империи, в том числе румыны, болгары и сербы, а также крестьяне-поселенцы венгерского, чешского, словацкого и русского происхождения из самой империи Габсбургов. На какое-то время в XVIII веке Банат даже стал домом для колонии страдающих диспепсией каталонских повстанцев. К концу XIX века демографическая карта Баната выглядела как картина Жана Миро: классическая восточноевропейская мешанина.
Именно в Темешваре, переименованном в Тимишоару после вхождения в состав независимой Румынии после Первой мировой войны, мешанина обрела свою форму. По словам Виктора Нойманна, ведущего историка города, Тимишоара представляла собой настоящий плавильный котел, место бесчисленных смешанных браков, где разговоры постоянно переходили с одного языка на другой, иногда в пределах одного предложения. Ощущение межкультурной гармонии, царившее в победные дни империи Габсбургов, сохранялось на протяжении всего межвоенного периода. Это можно было увидеть в космополитическом оркестре Тимишоары, ее многочисленных трехъязычных газетах и, прежде всего, в ее несравненной футбольной команде – триумфаторе Ripensia FC.
В 1930-х годах «Рипенсия» справедливо носила статус величайшего футбольного клуба Румынии. Его игроки неоднократно выигрывали национальный чемпионат, команда стала звездой на европейской арене, настоящим символом. В то время, когда футбольные клубы, как правило, разделялись по религиозному и национальному признаку, в состав «Рипенсии» входили игроки немецкого, румынского, венгерского, еврейского и сербского происхождения. Во время матчей они работали слаженно, как единое динамичное целое. По словам Нойманна, даже семьдесят лет спустя успех тогдашней «Рипенсии» служил большим стимулом для клуба. Триумф «Рипенсии» стал сигналом для остальной Румынии об энергичности города, его «духе сотрудничества» и «унаследованных миролюбивых ценностях», которые лежали в основе этой совместной работы.
