Оркестр ехал по проселочной дороге в своих фургонах, когда вдалеке показался немецкий патруль. Один из фургонов попал в выбоину, и арфа выпала на дорогу. Немцы заколебались, думая, что арфа может быть артиллерийским орудием. Внезапно, по словам Папуши, «по земле подул ветер, коснулся струн арфы, и они заиграли прекраснее, чем когда-либо прежде. Немцы стояли неподвижно и слушали, а мы подкрались, забрали арфу и убежали».
На одну ночь группа получила передышку. Продолжались долгие годы террора. Регион Волынь, на Западной Украине, превратился в особенно ужасное горнило войны. Пока немцы казнили евреев и цыган, местные поляки и украинцы вели кровопролитную войну друг против друга. Чтобы избежать участия в обоих конфликтах, группе Папуши пришлось беспрестанно переезжать. Дионизи и Папуша никогда не знали, где придется спать в ту или иную ночь. Часто им приходилось прятаться в дремучем лесу, иногда даже стоять в прудах по шею в воде.
Они спали в ямах, которые сами же и выкапывали в земле, страдали от голода, холода и сыпного тифа.
По окончании войны Гродно стал частью Советского Союза. Группа Папуши переехала в Западную Польшу, на земли, которые недавно были «отвоеваны» или аннексированы у Германии. Однажды в 1949 году в их лагерь вошел незнакомец. Поляк Ежи Фиковски участвовал в Варшавском восстании и провел некоторое время в печально известной тюрьме Павяк. С юности он пылал страстью ко всему прекрасному и необычному, особенно в литературе. Он любил поэзию Болеслава Лесьмяна и прозу Бруно Шульца. В 1942 году он отправил Шульцу письмо, надеясь встретиться с ним, не зная, что тот уже мертв. Позже Фиковски собрал сохранившуюся переписку Шульца, и многое из того, что мы знаем о жизни писателя, стало известно именно благодаря его усилиям. После войны, как бывший партизан Армии Крайовой, Фиковски столкнулся с преследованиями со стороны тайной полиции. Полицейские настойчиво допрашивали его, пытаясь заставить донести на своих бывших собратьев по оружию.
Фиковски отказался сотрудничать. В конце концов он решил сбежать. Его друг Эдвард Чарнецкий, музыкант, который путешествовал и играл с цыганами по всей Польше, предложил ему место. Он был знаком с оркестром Дионизи – чинил его арфы, они вместе играли на банджо. Чарнецкий подумал, что таборный обоз отлично подойдет Фиковски, позволив ему залечь на дно, пока тайная полиция не потеряет к нему интерес.
Фиковски представили Папуше сразу по приезду. Ему сказали, что она поэтесса, сочиняет песни и сразу поет их. Фиковски дал ей ручку и бумагу и попросил написать что-нибудь для него, когда в следующий раз придет вдохновение. Она озаглавила свое первое стихотворение «Цыганская песня, сочиненная разумом Папуши». По словам Фиковски, в нем выражена вся ее тоска «по странствиям, по лесу и по своей юности». Оно начинается так: «Я выросла в лесу, подобно золотому кусту / в цыганском шатре в форме гриба. / Я любила огонь, как свое собственное сердце. Ветры, большие и малые, / укачивали маленькую цыганку в ее колыбели / и отправляли ее странствовать по белу свету».
Когда стихи Папуши в переводе Фиковски на польский впервые появились в печати, они вызвали удивление польского литературного истеблишмента. Коллеги же Папуши – цыгане – не пришли в восторг. Они обвинили ее в том, что она перешла границы дозволенного цыганской женщине и раскрыла секреты непосвященным,
Тем временем коммунистические власти начали масштабную кампанию под названием «Великая остановка», целью которой было положить конец бродяжничеству польских цыган, принудить ромалов переселиться в государственное жилье. Всеми брошенная и одинокая, Папуша поселилась в городе Гожув-Велькопольский на западе страны.
Вдали от лесов своего детства Папуша стремилась воссоздать их в своих стихах. Лес стал в ее творчестве постоянным спутником, учителем, убежищем и домом. Его живое присутствие ощутимо в каждом произведении: он стоит неподвижно, как кто-то мудрый; он отвечает на вопросы через эхо. Даже во время войны лес приходит Папуше на помощь. В своей эпической поэме «Кровавые слезы» она описывает, как ее большая семья пряталась в неизмеримых лесах, как они кормили их и как лесные ручьи доносили звуки их страданий до далеких краев.
