Она тут же снова погрузилась в свои подготовительные записи, испещряя их стрелками и комментариями при помощи фирменной ручки отеля Rosewood Sand Hill. В такие моменты Кевин не мог ей не восхищаться.
Затем они побрели по прилегающим к главному зданию отеля дорожкам, направляясь к месту следующей встречи. Именно здесь, среди сосен и оливковых деревьев, в одноэтажных бунгало со стеклянными фасадами и покатыми крышами, располагались крупнейшие фонды планеты. Кевин читал их названия, выбитые на элегантных деревянных панно: Sequoia Capital, Schlumberger, Makena Capital, Andreessen Horowitz, Silver Lake Partners, Kleiner Perkins… Служба безопасности работала незаметно. Создавалось впечатление, что любой мог прийти сюда и попытать счастья. Десятки миллиардов долларов прятались в этом фешенебельном месте, готовые устремиться на все четыре стороны – туда, где люди с переменным успехом пытались создать что-то новое.
Инвесторы, с которыми встречались Кевин и Филиппин, были воплощением этой среды: непосредственные, расслабленные, почти беззаботные. Мужчины или женщины, молодые или не очень, в спортивных костюмах или при галстуках, ботаники или плейбои. Ничто не указывало на их общественное положение. Как будто все правила отменили и просители вынуждены были пребывать в неведении, встречаясь с этими счастливчиками при деньгах.
В начале разговора они обязательно упоминали общих друзей и приятелей – Зо-ии, а иногда и кого-то еще. Судя по всему, наличие таких связей придавало им уверенности: по крайней мере, деньги будут в знакомых руках. Далее следовали довольно расплывчатые вопросы. Большинству инвесторов вермикомпостирование было в новинку. Они не спешили с решением и пускались в длинные монологи не в тему – о бессилии властей перед лицом климатических изменений или об исчезновении пчел. Филиппин осуждающе поддакивала, стараясь не пропустить паузу, во время которой ей удалось бы вернуть разговор в нужное русло. Каждое законченное предложение было победой.
Сначала Кевин удивлялся этой атмосфере пляжного бара – полная противоположность тому тошнотворному профессионализму, которому его учили преподаватели Вышки с их скрупулезными методами «составления исчерпывающего представления об объекте инвестирования» и оценками инвестиционных рисков. Затем он понял, что обитатели отеля Rosewood Sand Hill уже вышли за рамки этой примитивной формы ведения бизнеса. Они понимали, что их финансовые вложения имеют все шансы не окупиться. Так зачем же тратить время и силы на их анализ? Они скорее делали ставку на то, что хотя бы одно семечко из ста превратится в гиганта и заплатит за все те, которые не взошли; так дуб рассыпает десятки или даже сотни тысяч желудей в надежде обрести одного-двух отпрысков. Все помнили историю фонда Sequoia Capital с его успешными инвестициями в стартапы, позже ставшие многомиллиардными компаниями. Оставалось только убедить этих типов, что вермикомпостирование может принести им целое состояние. Какая разница, что это маловероятно? Главное – подарить мечту и укрепить веру.
У Филиппин был заготовлен ответ на все случаи жизни. В проекте нет ничего инновационного? «Сама природа предлагает нам технологию, проверенную временем». Нет клиентов? «Разве вы не знаете L'Oréal?» Нет прецедентов? «У будущего не может быть прецедентов». Что касается Кевина, морального и научного гаранта компании, он чувствовал себя как шарик, брошенный на колесо рулетки. Все следили за ним, надеясь, что он попадет на нужное число.
Встречи с инвесторами обычно заканчивались внезапно. Те переглядывались между собой и выдавали внятный отрицательный ответ, едва ли менее прямолинейный, чем у бородача в футболке
Последним в этот день фондом был Sequoia Capital. Филиппин еще раз переписала презентацию, подчеркнув, что команда специалистов по развитию и инновациям работает над оформлением патентов.
– Каких еще патентов? – удивился Кевин.
– Патентов на вермикомпостеры.
– На сваренные вместе куски металла?
Контраст между заводом в Мант-ла-Жоли, больше похожим на пункт приема металлолома, и залами отеля Rosewood Sand Hill, отделанными хромированной сталью и панелями из цельного дуба, вдруг показался ему головокружительным.
– Тогда на биостимулятор, – огрызнулась Филиппин.
– Он еще не готов.
– Об этом я и говорю. Вы над ним работаете.
День уже угасал, озаряя последними лучами окрестные леса. Кевин снова на мгновение задумался, стоило ли ему соглашаться на все эти искажения его идеи. Но не нашел в себе сил сопротивляться. Он продолжал оставаться любопытным зрителем своего собственного существования и находил сценарий, придуманный Филиппин, на удивление занимательным.
