Артур не мог не вспомнить обстоятельств своей встречи с Анной. Он прекрасно понимал, кем был в тот момент: запасным вариантом. В голове промелькнул образ Кевина и Анны, их касающиеся друг друга руки, держащие черенок вил. Он тряхнул головой, чтобы избавиться от этого навязчивого воспоминания, и провел ладонью по коре ближайшего дерева. Погруженный в темноту, Артур открывал для себя все богатство осязания. Глубокие борозды, пересекаясь, образовывали ромбы – терпеливый и равномерный, словно вытканный вручную узор. «Ритидом с продольными трещинами», – машинально подумал Артур, вспоминая лекции. Без сомнения, это был ясень. Складки на стволе свидетельствовали о том, что он достиг совершеннолетия, но ствол оставался довольно тонким, и его еще можно было обхватить руками. Должно быть, этому дереву исполнилось полвека. Другими словами, ясень только что вышел из подросткового возраста. Молодой человек, готовый вступить во взрослую жизнь длиной в сто или двести лет – если небрежно нарисованный кистью крест не подпишет ему преждевременный смертный приговор.
Артур продолжал нежно поглаживать кору кончиками пальцев. Он упрекал себя за недобрые подозрения, за ревность, которая в свое время разрушила отношения его родителей, за жалкое человеческое желание обладать. Он продолжил собирать червей. В опавших листьях рядом с ясенем их было в избытке. Не пришлось даже использовать вилы: огромное количество анектиков беспечно пировало в ночи. Они почти не обращали внимания на суетившегося рядом Артура. Должно быть, с заходом солнца они перестали бояться птиц и поглощали пищу прямо на месте, не соблюдая элементарной осторожности и не унося листья в подземные галереи. Даже у животных, наиболее четко следующих биологической программе, случаются приступы лени. Некоторые занимались любовью, плотно прильнув друг к другу; иногда их расталкивал третий, медленно ползущий к особенно аппетитному листу. Другие застыли в неподвижности, словно заснув в разгар пищеварения. Секс и еда, еда и секс. В этой оргии значение имело лишь сиюминутное удовольствие. Природа пренебрегала собственными законами выживания. Артуру оставалось только собирать. Черви в его руках едва шевелились, сытые и безразличные к своей судьбе.
Бросая в ведро последние несколько штук, Артур на мгновение остановился. Его уши, уже привыкшие к шуму леса, уловили странный звук. Похожий на икоту и явно отличающийся от пения ночных птиц. Может, это хрюканье кабана или лай косули? Нет. Звук раздавался слишком регулярно, каждые четыре-пять секунд. Его хриплые надрывные интонации вселяли непонятную тревогу. Какое существо, какой призрак может так рыдать в лесу Сен-Фирмина? Дриада, обреченная скитаться в поисках места, куда не ступала нога человека? Предок Жобара, разочарованный поведением своего потомка? Деревенская колдунья, бормочущая заклинания, в которые уже никто не верит?
Артур направился к источнику шума. Ему приходилось часто останавливаться и прислушиваться. Преломляемый ветвями деревьев звук играл с ним. Несколько раз Артур неверно определял дорогу. Время перевалило за полночь. Продираться сквозь чащу перестало казаться ему забавным. От усталости он часто спотыкался и чуть не падал. Но продолжал идти – заинтригованный. Пока не понял, что у цели.
Это рыдала Анна. Она сидела на поваленном бревне; черные волосы, словно капюшон, закрывали лицо. Артур одновременно почувствовал успокоение и легкое разочарование. Он ожидал увидеть лесную нимфу, а получил семейную сцену.
– Разве Кевин не с тобой?
– Тебя интересует только твой Кевин!
«Мой Кевин?» – удивился Артур. Ревность Анны польстила ему.
– Что случилось? Ты заблудилась? Замерзла? Не нашла червей?
– Какой же ты идиот, – сказала Анна неожиданно спокойным голосом, словно Артур не заслуживал ее слез. – Ты ничего не замечаешь.
– Чего я не замечаю?
– Ничего.
Артур сел рядом и попытался обнять ее. Она отстранилась. Он вздохнул. Он так ненавидел бурные выяснения отношений, и до сих пор Анна избавляла его от этого.
– Разве ты не видишь, что у меня ничего не получается? Полный факап.
– О чем ты? Ты проделала невероятную работу на ферме. Ты всему научилась и очень быстро. Конечно, остались еще кое-какие мелочи и эта проблема с котлом, но…
– Проблема с котлом! – фыркнула Анна. – В любом случае раньше, чем через пять лет, твои деревья не вырастут.
– Если ты о дождевых червях, – серьезно сказал Артур, – то, думаю, на этот раз я на правильном пути.
– Ты шутишь?
– Согласен, это займет больше времени, чем ожидалось. Но мы справимся.
– Ты ведь шутишь, правда? Да мне плевать на твоих гребаных червей! Не могу поверить, что я здесь, в двадцать пять лет, ночью, в этой засранной Нормандии, ищу червей для какого-то лузера на пособии!
Она пнула ведро. Артур включил фонарь и бросился собирать рассыпавшуюся землю.
– Много их было? – обеспокоенно спросил он.
– Не знаю, спроси у своего Кевина.
Артур не разозлился, слишком поглощенный работой. Горстями он собрал червей, поставил ведра на безопасном расстоянии, затем выключил фонарь и снова сел на бревно рядом с Анной.
