Сегодня происходило что-то подобное, но совершенно в другом смысле. Речь шла не о смерти, а о жизни. Эта одержимость убийством, эта эстетика небытия были роскошью мирных времен. Теперь же небытие угрожало человечеству в полной мере – небытие бесплодного, иссушенного, окаменевшего мира. Больше не было ни времени, ни права на скуку. Нужно было не развлекаться, а действовать. Нужно было жить – жить и позволять жить другим.
Вдалеке Артур увидел мерцающий свет. Продвигаясь вперед, он с удивлением заметил, что тот остается неподвижным. Кричать не хотелось из опасений помешать той ночной охоте, которая происходила вокруг. Глаза уже привыкли к темноте; Артур ловко скользил среди множества теней разной окраски. Миновав березовую рощицу – высокие силуэты, белеющие на фоне более темных буков, – он обнаружил Салима, сидящего на земле и уткнувшегося в телефон.
– Как дела? – спросил Артур, скрывая раздражение.
– Погоди, погоди, – не глядя на него, пробормотал Салим. – Я должен ответить этому мерзавцу, который утверждает, что в стране нарастает чувство незащищенности. Это что-то невероятное, эта популистская ложь. Но достаточно взглянуть на статистику МВД! Я размещу ссылку.
– Это и правда так срочно?
– Нельзя оставлять его слова без ответа. Ты же понимаешь, к чему он клонит? Кто виноват в отсутствии безопасности? Иммигранты. Если немедленно не пресечь такие рассуждения, им конца не будет.
Артур покачал головой. Год назад он с радостью разделил бы негодование Салима. Но сегодня подобные битвы казались ему бессодержательными.
– Ах ты, сволочь! – восклицал Салим, выстукивая текст.
– Кому это ты? – спросил Артур, изображая заинтересованность.
– Министру внутренних дел. Я собираюсь ткнуть ему в лицо его собственные цифры. Ха-ха! Ему хана!
Артур оглядел Салима с неприязнью. Слабый против сильного – это, конечно, прекрасно. Но слабейший из слабых, затерянный в нормандской ночи со своими тридцатью пятью подписчиками, против сильнейшего из сильных, главного мента Франции, – разве это разумно? Разве в этом заключается мужество того, кому нечего терять? Салим вредил лишь себе – как червяк, вставший посреди поля, чтобы остановить плуг. Артур видел здесь не только бесполезную и даже вредную трату сил, но и неверную нравственную позицию. Ведь в этот час, в этом лесу созерцание берез было бы наилучшей формой политической активности.
В демократическом обществе, считал Артур, власть имущие предоставляют своим оппонентам самую сомнительную привилегию: иллюзию неповиновения. Возможность бунта, который терпят, который удобен и, следовательно, безвреден. По крайней мере, в России или в Китае люди рискуют свободой за пост в социальных сетях. Во Франции эта свобода просто проматывается – как наследство.
– Ты знаешь, что я активист, – пояснил Салим, словно подслушав мысли Артура. – Я возглавляю нашу ячейку в Сен-Фирмине.
Какую еще ячейку? Ячейку жалкой горстки людей, чья деятельность заранее обречена на провал? Артур ушел, не желая уточнять подробности. Салим олицетворял собой того, кем он не хотел стать. Вслушиваясь в хруст листьев под ногами, Артур вновь наполнялся энергией. До него донесся лишь последний отголосок смехотворного неравного сражения, происходящего за березами: «Ух ты, сороковой подписчик!»
Артур прошагал минут десять, но никого не встретил. Ночь не пугала его. Волки и саблезубые тигры канули в прошлое, сегодня именно в такой густой чаще следует прятаться от опасности. Тьма объединила деревья в компактные массивы, из которых торчали сложные переплетения ветвей. Лес превратился в восточный дворец с причудливой архитектурой. Здесь Артур чувствовал себя защищенным.
На смену успокоению, которое принесла ему короткая прогулка в одиночестве, пришло беспокойство, что его товарищи покинули свои позиции. Опасения Артура усилились, когда он наткнулся на смущенную Лею, протягивающую ему ведро. Она сдалась. По ее мнению, это место излучало нехорошие флюиды. Ей казалось, что кто-то бродит вокруг нее – человек, зверь или дух, неизвестно, – но ей стало не по себе и захотелось вернуться к себе в ашрам. Со свойственной ей сердечностью Леа поблагодарила Артура за интересный опыт. Он не настаивал.
Пройдя несколько десятков метров, Артур увидел свет, движущийся в такт шагам. Матье.
– Я закончил, – прокричал он, размахивая ведром, – собрал двести штук!
Если это действительно так, Артур был бы счастлив. Он поблагодарил Матье, и тот размашистой походкой направился в сторону, куда ушла Леа. Мария тоже словно испарилась. В лесу, не считая остервенелого блогера Салима, оставались Кевин и Анна.
