Портрет на страницах Libération стал поворотным событием для Кевина и его компании. Текст, озаглавленный «Чем червь не шутит», вкратце рассказывал о промышленных аспектах вермикомпостирования, но при этом содержал немало явных преувеличений (например, заявление, что дождевые черви могут «проглотить любой мусор») и даже откровенную неправду (например, утверждение, что компания Veritas получила «миллионы долларов из американского банка»). Матильда заверила Кевина, пораженного столь легковесным отношением к словам, что эти детали не имеют никакого значения. Учитывая повадки журналистов, ему, мол, не на что жаловаться. Главное, в статье подчеркивались экологические достоинства компании («Найдено решение для всей планеты», – гласил подзаголовок) и отдавалось должное неординарной личности ее соучредителя, чудом избежавшего антикапиталистического сарказма со стороны Libé. В то время активисты из Extinction Rebellion выступали все более настойчиво: и дня не проходило без того, чтобы кто-то не приклеил ладони к асфальту или не устроил эффектную сидячую забастовку, протестуя против бездействия в ответ на климатический кризис. Никто не понимал, чего именно они добиваются. Даже редакторам Libé это надоело. Поэтому фигуры вроде Кевина, с их списком скучных, но конкретных решений, неожиданно снова стали актуальны.
«Мальчик, выросший в деревне, привлекательный внешне, талантливый и скромный одновременно, Кевин – живое доказательство того, что наш социальный лифт, так часто застревающий на верхних этажах, иногда начинает работать. Некоторым нечем гордиться, кроме своей благородной фамилии. Кевин же может гордиться своим простонародным именем. Наконец-то появился предприниматель, который не считает себя спасителем человечества… но может им стать!» «Опять этот лифт», – подумал Кевин. Фотография нравилась ему больше. Казалось, он почесывает нос, рассматривая потолок. По крайней мере, знаменитый фотограф был верен своему обещанию приглушить ослепительную красоту клиента.
В день выхода статьи, купив газету в киоске – впервые в жизни, поскольку редко читал прессу, особенно бумажную, – Кевин почувствовал странное смущение. Персонаж, описанный на последней странице, безусловно, походил на него. До мелочей. Но он излучал последовательность, которой на самом деле Кевин не отличался, так как постоянно поддавался влиянию обстоятельств. И странно было красоваться в таком виде в газете, которую, должно быть, читают по всей Франции. Как будто его заперли в бумажной тюрьме. Потом в эту газетку сметут мусор или бросят ее в печку. Ему захотелось поместить над своей физиономией комикс-облачко с надписью: «Извините, я здесь случайно, уже завтра меня не будет».
В офисе Veritas, напротив, царило оживление. Кевин спросил Матильду почему:
– Неужели так много людей читают эту газету?
Матильда уставилась на него в удивлении. Он выглядел серьезным.
– Нет, что ты, Libé давно никто не читает.
– Значит…
– Никто, кроме журналистов. Они-то и набросятся на тебя. Предприниматель, которого одобрили в этом храме либертарианства, – такое нельзя упустить! Я уже получила два предложения: от канала BFM и от радио Europe 1. Ты станешь звездой!
Матильда взяла телефон, который все время вибрировал.
– А вот с ответом для радио RTL насчет их утренней программы я повременю. Вдруг France Inter что-то предложит. Согласен?
Кевин по привычке хотел было ответить «да», но сдержался.
– Учитывая наши производственные потребности, не уверен, что сейчас подходящее время для…
Филиппин, выпорхнувшая из своего стеклянного кабинета, вмешалась в разговор.
– France Inter, отлично! А что насчет соцсетей?
– Все по плану. Комьюнити-менеджер отлично справился. У нас уже две тысячи просмотров в инсте и пять тысяч на LinkedIn. Учитывая наше целевое позиционирование, такая разница вполне нормальна. Некоторые пишут нелепые комментарии об экономике замкнутого цикла, но пока все позитивно… Кто-то выкладывает фотки дождевых червей и ржет. Это хорошо для охватов.
Матильда показала Филиппин фотоколлаж, изображающий голову Кевина на теле дождевого червя. Подпись гласила: «Сегодня, чтобы подняться по социальной лестнице, нужно копать глубоко».
– Люди так предсказуемы, – проворчала Филиппин. – Стоит дать им повод для шуток, они тут же хватаются за него. Давайте же, ребята, смейтесь! Чем чаще вы принимаете нас за дураков, тем чаще мы относимся к вам как к дуракам.
– Так и есть, – поддакнула Матильда, желая угодить начальнице.
У Кевина оставался старый аккаунт в фейсбуке, где числились его родители и несколько друзей, а также страничка в инстаграме, созданная еще во времена учебы в АгроПариТех, и твиттер, используемый в качестве новостного источника. Единственными авторитетами, за деятельностью которых он следил, были вермикологи. Матильда оставила ему фейсбук «для личных целей» и взяла на себя управление остальными платформами. «С этого момента, – сообщила она, – мы заботимся о твоем контенте». Кевин, который никогда не любил говорить, не возражал против того, чтобы кто-то делал это вместо него.
