Матильда не преувеличивала. В одночасье Кевин стал модным экологичным предпринимателем. Все хотели видеть его на своем шоу или за своим столом. Он открыл для себя столичное закулисье: гримерки на телевидении, где перед выходом на съемочную площадку его пудрили, как кокотку; спальни, служащие гардеробными в случае наплыва гостей; пустые музеи, приватизированные для очередного торжественного мероприятия; роскошные сады за глухими воротами особняков; принадлежащие министерствам дворцы, куда его приглашали для мозгового штурма по разработке плана преобразования национальной экономики (в пятнадцати главах); террасы главных офисов компаний, где было принято полюбоваться видом, прежде чем говорить о делах; частные клубы, в которых проходили церемонии вручения ордена Почетного легиона. Кевин чувствовал себя туристом, которому устроили VIP-прием.
Филиппин присматривала за своим партнером, словно мать, гувернантка и нянька. Она подарила ему его первый и последний галстук; молодой стартапер, конечно, мог позволить себе джинсы и футболку, но в определенных ситуациях – например на круглом столе в Автомобильном клубе – непринужденность превращалась в небрежностью.
– Тебе это совсем не идет, – со всей серьезностью заявила она, разглядывая дело рук своих.
Направляя и сопровождая Кевина, Филиппин старалась оставаться в тени и соблюдать строгую конспирацию. Некоторые удивлялись, узнав, что знаменитый Кевин взобрался на свою гору из дождевых червей не в одиночку и что соучредительницей Veritas является не кто иная, как двоюродная сестра одного известного лица, она же бывшая одноклассница другого довольно известного лица (речь шла о престижной частной школе), она же дочь не менее известных родителей, владеющих недвижимостью на острове Иль-де-Ре. Эта информация слегка разочаровывала определенную публику, как будто им продали слишком красивую историю, в которой, как и следовало ожидать, не все было так гладко.
Волей-неволей Кевин ежедневно пополнял список контактов в своем телефоне и, следуя совету Матильды, безропотно принимал сотни приглашений от пользователей соцсетей. Его умение вести беседу по-прежнему оставляло желать лучшего, но (благодаря редкому обаянию) он сумел стать популярным. Кевин влился во всевозможные сообщества; теперь его вечера проходили за дебатами, конференциями и зваными приемами, откуда он уходил с неизменным вкусом теплого шампанского и желатиновых пирожных во рту. Если не считать Артура, настоящих друзей у него не было, зато появились многочисленные приятели по телеграм-каналам. Каждое упоминание его имени в прессе погребало его под завистливыми смайликами. Самые поверхностные знакомые отправляли ему до неприличия фамильярные сообщения. Как будто они знали его с детства. Как будто он толкнул нужную дверь, и – сюрприз! сюрприз! – там оказались сплошные друзья, которые говорили друг другу «ты» и без конца целовались и обнимались. Кевин нашел в парижской элите, представлявшейся ему столь закрытым и душным мирком, теплую приветливую атмосферу, которая давно исчезла из сельской местности, где он вырос. По сути, здесь никто ни в чем и ни в ком не нуждался, и оттого взаимная симпатия становилась еще горячее.
У этого мира были свои ритуалы. При знакомстве нужно было указать, откуда вы родом. После нескольких минут беседы вас неизменно спрашивали – более или менее окольными путями – о вашем образовании.
– АгроПариТех.
– Это высшая школа?
«Да, – научился отвечать он, – это высшая школа». Не такая известная, как Центральная высшая школа, Нормальная высшая школа, Политехническая высшая школа, Высшая национальная школа администрации, Высшая школа экономики или – священный грааль для желающих водрузить на голову фирменную двурогую шляпу – Высшая горная школа. Тем не менее АгроПариТех – это высшая школа; теперь она располагается на плато Сакле и становится очень модным учебным заведением. Здесь учатся представители провинциальных элит, чья принадлежность к сливкам общества была признана не сразу, но чья свежая кровь и простые здоровые нравы всегда были предметом зависти.
Второй вопрос:
– А это не про «несогласных»?
Что вы, не стоит преувеличивать. Окружающая среда, экология – да, очень хорошо. Левые – нет-нет, спасибо. «Конечно, с ними каши не сваришь». Кевин кивал. В принципе, он разделял это мнение и не собирался извиняться за то, что его политические взгляды отвечали его экономическим интересам.
