Кевин почувствовал, как мурашки пробежали по его телу от затылка до копчика. Он рухнул на диван и в изнеможении запрокинул голову. Рот его пересох, тело обмякло, разум блуждал. Одна и та же тема повторялась – все выше, все быстрее. Кевину казалось, что он не слышит, а видит звуки, как будто все его чувства смешались. Это был не сон и не галлюцинация, а ярчайшее, но плохо поддающееся описанию воплощение реальности. Прямо перед глазами проносились отрывистые крики – то ли безумца, который был мудрее всех мудрецов, то ли мудреца, который был безумнее всех безумцев и больше не надеялся на понимание. Иногда Мелани задерживалась на басе, на низком тягучем тормозе, на возвращении к здравому смыслу, но безумец неизменно прорывался и снова уносился вскачь по улицам, завывая перед закрытыми ставнями. Он нес никому не нужную весть: глас вопиющего в пустыне. Поэтому ему суждено было умереть. Кевин жаждал этого момента так же сильно, как и боялся его: катастрофа, смерть, финальный аккорд. Но тот так и не наступил. Вместо этого в музыку ворвался второй голос, выкрикивающий то же самое, потом третий, может быть, и четвертый, Кевин сбился со счета. Послание эхом отражалось от не имеющих ушей стен, карусель из нот крутилась на максимальной скорости, постоянно возвращаясь к исходной точке. Безумец танцевал сам с собой. Он и не собирался исчезать. Ему надоело терять надежду.
Руки и ноги Кевина налились тяжестью. Эта пытка была восхитительна. Он посмотрел на Мелани. Ее лицо побледнело, приобрело оттенок лунного камня. Скрипачка полузакрыла глаза. Она знала, что делает. Все «молодые лидеры» застыли на месте. Даже Гаспар забыл про телефон. Несколько опоздавших заняли места на стульях в глубине гостиной. Кевин мог различить лишь их силуэты, в том числе фигуру женщины с темными кудрявыми волосами, которая быстро исчезла среди других.
Стало понятно, что развязка невозможна. Не будет ни крушения, ни заключительного аккорда. Мало-помалу, обессилев, безумец замолчал. Один за другим стихали голоса. Остался лишь чистый горький плач, который упорно цеплялся за жизнь. А потом и он сорвался в бесконечную жалобную руладу – последние вздохи распростертого на земле безумца, словно многоточия, продлевающие его неразборчивое послание.
Далее последовал долгий и довольно бессмысленный утешительный речитатив. Кевин снова услышал вопросительные интонации, которые Мелани, казалось, теперь выстраивала с некоторой усталостью. Он нашел их лицемерными. Какой смысл задавать вопросы, если невозможно понять ответы?
Все постепенно приходили в себя. Послышалось несколько перешептываний. Кевин повернулся к Филиппин, которая тоже опустилась на диван, и увидел слезу на ее щеке. Одинокую круглую слезу, медленно скатывающуюся вниз и оставляющую мокрый след. Кевин не мог в это поверить.
– Ты в порядке? – спросил он тихо, тронув ее за руку.
Она быстро отстранилась и вытерла щеку.
– Да, в порядке, отстань.
Кевин повторил свой жест более решительно. На этот раз Филиппин не сопротивлялась, лишь широко раскрыла глаза и стиснула зубы, сдерживая слезы.
– Я тоже, – сказал он. – Эта музыка…
– Дело не в музыке.
Он осторожно коснулся ее обнаженного плеча.
– Я радуюсь контракту с L'Oréal, – пробормотала она.
Он убрал руку, ошеломленный.
– Надеюсь, мой отец наконец поймет, что я не такая уж дура.
Из вежливости Кевин никак не отреагировал. Не хотелось создавать у нее впечатление, что он может воспользоваться этим признанием, о котором Филиппин, наверное, уже жалеет. Лучше дать ей возможность поверить, что он ничего не услышал, не понял и не запомнил.
Мелани отвела смычок в сторону и насмешливо поклонилась, словно эта школьная классика и не заслуживала большего. Кевин почувствовал легкую зависть. Не из-за оркестра «Радио Франции», а потому что Мелани умела читать ноты. Жаль, что ему не довелось научиться столь многим вещам.
– Браво, браво!
– После такого ноги подгибаются.
– Особенно если сидишь на диване Roche Bobois.
Мелани проковыляла в угол, неловко покачиваясь.
– А где портсигар?
– Гаспар уснул на нем.
– Наверное, ищет вдохновение.
Мадам КСО пригласила гостей в столовую, где подавали вегетарианский ужин, приготовленный из овощей с огорода. Все восхитились этой очаровательной идеей. «Молодые лидеры» с усилием поднялись с диванов и, продолжая болтать, направились к дверям. Кевин перекинулся парой слов с хирургом, потом огляделся, отыскивая Мелани. Во время ужина ему захотелось сесть рядом с ней. Спросить, о чем она думала, пока играла «Чакону». Ни о чем? О Боге? О гонорарах и налоговых вычетах?
Вместо Мелани он увидел Анну.
Она явно пыталась уклониться от встречи. Но, застигнутая врасплох, медленно направилась к Кевину.
Анна! Умом Кевин понимал, что это она, но лицо ее казалось чужим, словно у внезапно постаревшей подруги детства. Анна сняла свой пирсинг. Она больше не носила комбинезон. Шелковое платье с декольте, бриллиантовый кулон и туфли на каблуках придавали ей вид светской дамы.
