Оба покраснели, словно приятели-собутыльники, столкнувшиеся в очереди за бесплатным супом. Кевин знал, что Анна вернулась в Париж, но не пытался разыскать ее.
– Что ты здесь…
Анна сопровождала своего нового босса, директора консалтинговой компании по кризисным коммуникациям. Кевин мельком видел его. Все называли его Волком – за острые, как у хищника, клыки. И, как бы он ни возражал, ему очень подходило это прозвище.
– А вы с ним…
Нет. Она сказала это твердо, с выражением возмущенного достоинства, в котором угадывалась ее прежняя воинственность. Кевин не настаивал.
– В последний раз мы виделись…
В лесу, да. На четвереньках, собирая дождевых червей. Оба улыбнулись. И если они не поцеловались в тот вечер, то только потому, что Кевин ушел.
Мадам КСО прервала их беседу. Примостившись в хвосте, она торопила свою немногочисленную паству присоединиться к столу. Любопытная Филиппин не преминула воспользоваться случаем, чтобы встрять в разговор. Кевин представил девушек друг другу. Они холодно обменялись приветствиями. В столовой – огромной, заставленной глиняной посудой фермерской кухне – Кевин попытался отойти в сторону, чтобы оказаться за столом рядом с Анной. Филиппин мгновенно раскусила его намерение и, ни о чем не спрашивая, направилась в другую сторону. Только шепнула на ухо своему соучредителю:
– Не буду мешать тебе. Если хочешь трахнуть ее, пожалуйста. Кризисная коммуникация когда-нибудь может нам пригодиться.
Кевину показалось, что в глазах Филиппин промелькнула грусть. Удивительно.
За ужином Кевин и Анна рассеянно слушали сплетни из Давоса, а также рассуждения о новой марке носков из органического хлопка
– Ты ведь не будешь писать об услышанных здесь глупостях, обещаешь?
Гаспар улыбнулся, но ничего не пообещал.
В перерывах между скабрезными анекдотами гости занимались серьезными делами. Книгоиздательница предложила шеф-повару и эссеисту написать в соавторстве кулинарную книгу; эссеист убедил депутата внести на рассмотрение в парламент поправку о правах животных; депутат пригласил офицера на предстоящие слушания в Государственный комитет обороны; офицер предложил спортивной обозревательнице освещать тренировку батальона морской пехоты; спортивная обозревательница позвала одного из финансистов посетить ее передачу про футбольный бизнес; финансист убедил Филиппин включить его в список потенциальных инвесторов Veritas; Филиппин, вечно обеспокоенная своим здоровьем, попросила хирурга дать ей контакты хорошего маммолога; хирург, жаждущий острых ощущений, которые не позволяла зарплата в государственной больнице, выбил у Виктора место в вертолете на обратную дорогу; Виктор попросил у архитекторши совет по поводу инвестиций в строительную компанию, использующую передовые низкоуглеродные технологии; архитекторша уговорила скрипачку сыграть на открытии ее недавно законченного объекта; скрипачка добилась присутствия космонавта на своем благотворительном концерте в пользу украинских детей; космонавт обсудил с книгоиздательницей проект своей автобиографии. Все были в восторге и отправляли в группу WhatsApp фотографии с улыбающимися лицами.
Кевин не задавал Анне вопросов о смене ее карьерных планов. Теперь он знал, как работает сеть выпускников Института политисследований. Анне не пришлось долго искать хорошо оплачиваемую работу, не требующую специальных навыков. Кевин понимал причину ее поступка и не собирался никого осуждать. Анна сама пустилась в оправдания, пережевывая салат из одуванчиков. По ее словам, новая работа позволит ей бороться за равенство мужчин и женщин в сфере труда и заставит компании, попавшие в медийную бурю, меняться в лучшую сторону.
– Ты мне не веришь?
– Это не важно. Главное – ты в это веришь!
Кевин был очарован безграничным и искренним простодушием Анны. Эта девушка с одинаковым энтузиазмом могла отправиться жить в деревню и начать работать в консалтинге.
– Погоди, у тебя на щеке остался листок одуванчика.
Он осторожно снял его и провел пальцем по ее губам. Анна слегка приоткрыла рот. Кевин задумчиво смотрел на нее, пока «молодые лидеры» смеялись над проктологическими излияниями хирурга. Благодаря Анне Кевин чувствовал связь с Артуром, словно становился членом его семьи. Если он, Кевин, хочет когда-нибудь иметь детей, которые будут говорить друг другу
