Кевин рассказал другу обо всем: о привлечении капитала, о контрактах, о клиентах, о перспективах. Вермизавод в Мант-ла-Жоли уже не справлялся с наплывом работ. Поэтому Кевин нашел участок в регионе Лимузен, примерно в пятидесяти километрах от деревни, где жили его родители. Там около тридцати гектаров лугов и залежных земель, когда-то принадлежавших вышедшему на пенсию фермеру. Их можно превратить в гигантский вермикомпостер. Нужно только убедить местные власти в экономической целесообразности проекта, а Управление по охране окружающей среды – в его экологической значимости. После этого все возможно: настоящее раздолье, сотни линий по переработке отходов, миллиарды и миллиарды дождевых червей.
– Эпигеиков, – поправил Артур.
– Да, конечно. Они не такие благородные, как твои анектики…
– Я не это имел в виду.
Артур проглотил свой тартар на полной скорости и выпил три четверти бутылки – как крестьяне, которые набивают себе брюхо во время праздников, прежде чем вернуться к трудовым будням. Насытившись, он откинулся на спинку банкетки.
– Значит, ты стал настоящим капиталистом, королем вермипроизводства?
– С одной стороны, да. С другой, как я говорю журналистам, я просто спасаю планету. Истина где-то посередине.
– Кевин, мы же друзья. Со мной можно не притворяться. Я рад, что ты делаешь большие деньги.
Кевин собрал все свое мужество. Он всегда считал, что Артур прав, и никогда не пытался по-настоящему возражать ему. Но на этот раз все будет иначе. Он не должен уступать.
– Мы будем перерабатывать около десяти миллионов тонн отходов в год. Не используя ни грамма углерода. Не знаю, что тебе еще нужно.
– Допустим. А как насчет выбросов от транспортных средств? Насчет строительства подъездных дорог? Насчет неминуемой деградации почв? Не будем даже пытаться рассуждать иначе, не будем спрашивать себя, а нельзя ли просто сократить количество отходов. Зачем, ведь ты придумал такую классную штуку.
– К чему ты клонишь?
– К тому, что в любом случае нашей планете конец. Я видел это своими глазами. Почва истощена. Ей потребуется длительное восстановление после всего, что натворил человек. И это произойдет не скоро. Сначала мы все умрем от голода, и только потом, через несколько миллионов лет, флора и фауна вернутся к жизни. Как после ледникового периода. Появится множество новых видов. Это будет интересно, только писать отчеты станет некому.
– Этой планете удается кормить огромное количество людей. Раньше их было гораздо меньше.
– Да, удается, но какой ценой? На сегодняшний день семьдесят пять процентов верхнего слоя земли находится в состоянии деградации. К 2050 году эта цифра достигнет девяносто пяти процентов.
– Согласно кому?
– Согласно Межправительственному комитету по биоразнообразию. Мы говорили об этом на занятиях по агроэкологии, не помнишь? Загрязнения, вырубка лесов и интенсивное земледелие ухудшают качество почвы. И чем меньше она производит, тем больше мы пичкаем ее химикатами. Это порочный круг. Мы выигрываем немного времени, чтобы продолжать есть буррату из Апулии и креветки из Патагонии. Возможно, несколько десятилетий. Приятной дегустации!
Кевин отложил вилку. Ему были известны все эти истины, ставшие почти банальными для любого студента-агронома, но он перестал размышлять на подобные темы. Он налил себе еще воды, медля с ответом.
– И что же нам делать? Ничего?
– Я этого не говорил. Категорический императив старины Канта остается в силе. Нужно поступать так, как нам хотелось бы, чтобы поступали другие. Это этика долга, деонтология. Даже если с точки зрения консеквенциализма[37] такое поведение выглядит бессмысленным.
– Артур, я не понимаю.
– Проще говоря, ты знаешь, что твои действия бесполезны, но ты все равно их совершаешь.
– Зачем? На всякий случай?
– Нет. Несмотря ни на что.
– Как колибри, которая прилетает, чтобы вылить несколько капель воды на горящий лес?
– Пожалуйста, избавь меня от этих жалких метафор Пьера Раби[38]. Великодушие и героизм, вообще-то, свойственны только людям. У животных нет ничего подобного. Мне больше нравится сравнение с белкой, которое проводит Торо. Белка поедает насекомых и их личинки. Она не стремится приносить пользу лесу. Она просто выполняет свою беличью работу. Кроме того, она собирает и прячет семена и орехи. Она занимается своими делами, не задумываясь о том, взойдут ли каштаны на следующий год. Я тоже выполняю свою работу, свою человеческую работу на отведенном мне участке земли, и не заглядываю слишком далеко вперед. Будь что будет! С тех пор как я это понял, мне стало легче, я прыгаю, как белка. Я даже готов помириться с соседом.
– Ты про толстяка Жобара?
– Он не такой уж и плохой. Просто немного идиот, как и все остальные.
Официант, чрезвычайно внимательный к другу Тома Песке, поспешил забрать грязные тарелки.
– Что желаете на десерт?
– Я возьму «Павлову», – ответил Артур.
– Я тоже.
– Гулять так гулять!
Кевин наблюдал, как официант с помощью специальной щеточки убирает крошки со скатерти. Ему хотелось убедиться, что он понял ход мыслей Артура, прежде чем завлечь его в свои сети.
