– А в контексте этого действия, которое, скажем так, одновременно и бесполезно, и необходимо…
– Именно так.
– …в контексте этого действия играет ли результат хоть какую-то роль?
Артур задумался. Он не задавал себе этого вопроса.
– Ты имеешь в виду, – спросил он, – обязан ли я хоть немного уменьшить полную и непреодолимую бесполезность своего существования?
– Ага.
– Полагаю, да. Это похоже на естественную эволюцию. Все живое на Земле проделывает колоссальную работу, чтобы адаптироваться и развиваться, несмотря на то что через несколько миллиардов лет оно исчезнет, испепеленное Солнцем, превратившимся в красного гиганта. Да, жизнь не стоит на месте, а как иначе? Ведь птицы не говорят себе: «Все равно мы умрем, хватит откладывать яйца».
Кевин вздохнул с облегчением.
– А чтобы уменьшить эту крайнюю бесполезность нашего существования, что лучше: снабдить всю Францию вермикомпостерами или пытаться заселить поле тремя дождевыми червями?
Артур атаковал свою «Павлову», ничего не ответив. Он ел жадно, пачкая взбитыми сливками свои теперь уже очень густые, почти ницшеанские усы. Никогда еще Кевин не находил его таким трогательным.
– Ты ведь не хочешь нанять меня, правда? – спросил наконец Артур.
– Хочу.
Кевин почувствовал, как у него скрутило живот. Это было похоже на предложение руки и сердца. Он торопливо заговорил, боясь, что ответ Артура будет слишком быстрым и категоричным.
– Сейчас объясню. Нам нужен руководитель отдела исследований и разработок, который займется усовершенствованием биостимулятора.
– Ты имеешь в виду Vino Veritas?
– Да. Наши опыты пока не принесли особых результатов, и аттестация продукта затягивается…
– Могу подтвердить, что на ферме его использование имело нулевой эффект.
– У тебя условия все же почти экстремальные. Мы добились лучших результатов на менее истощенных почвах. Но ничего выдающегося. Это вопрос дозировки и усовершенствования формулы. Ничего сложного, нужно просто уделить этому какое-то время и хорошенько пораскинуть мозгами. В этом залог нашего успеха, финансового и глобального. Тысячи гектолитров, которые мы могли бы производить и продавать каждый год, только представь себе…
– …сколько денег мы заработаем?
– Не только это, Артур! Представь наш вклад в регенерацию почвы! Что может быть лучше, чем в полном смысле слова органический биостимулятор? Ты говорил, что семьдесят пять процентов почвы деградировало. Пусть так. Но с помощью Vino Veritas мы сможем улучшить этот показатель до семидесяти четырех процентов. Твое существование станет чуть менее бессмысленным.
– А почему я? Я сижу в своей дыре в Сен-Фирмине, совершенно оторван от академических кругов. Меня никто не знает. В Париже наверняка полно блестящих специалистов, которые мечтают о такой работе.
Кевин знал, что ни при каких обстоятельствах он не может дать Артуру ни малейшего повода заподозрить себя в протежировании. Даже если так оно и было. Ведь он делал подарок – для Артура, для себя, для них обоих.
– В своей, как ты выразился, дыре ты приобрел опыт и авторитет, которых нет ни у кого другого. Мне не нужен еще один лаборант. Мне нужен одновременно ученый, разбирающийся в химических формулах, и практик с руками, запачканными землей. Кроме тебя я не встречал таких людей.
– Могу подтвердить, что псевдонаука, процветающая в лабораториях, в значительной степени ответственна за то дерьмо, в котором мы пребываем последние пятьдесят лет. Почва слишком сложна, чтобы ограничиться парой экспериментов. Мы почти ничего не знаем о бактериях, которые ее образуют. Нам нужно выходить в поле, снова и снова.
– Именно так. А еще…
– Еще?
Артур отложил ложку.
– А еще мы могли бы пить пиво после работы.
Артур улыбнулся.
– Пару месяцев назад я бы сразу отказал тебе. Точнее, не отказал бы, а плюнул бы тебе в рожу и ушел.
– Я в значительной степени готовился к такому сценарию, наиболее вероятному.
– Но сейчас… Сейчас я встал на путь смирения. Я говорю себе, что все это не имеет значения. И, признаюсь, вечера в одиночестве иногда бывают слишком длинными.
– Соглашайся, ведь ты ничего не теряешь. Пожить отшельником ты всегда успеешь. Возможно, одиночество – это лучший выбор, не берусь судить. Но для полной уверенности можно дать себе еще несколько лет среди людей.
По выражению лица Артура Кевин понял, что зашел слишком далеко. Он тут же переключился на другую тему.
– Филиппин, моя напарница, разумеется, в курсе. Она будет очень рада видеть тебя в нашей команде.
– Кстати, а вы с ней не…
– Нет. Во всяком случае, уже нет.
Кевин кривил душой. Время от времени секс с Филиппин все же случался. Кевин больше не находил в этом никакого удовольствия, но пока не набрался смелости ответить своей партнерше отказом. Поэтому его не покидало тягостное чувство стыда. Артур был последним человеком, с которым Кевин мог бы разделить эти переживания.
Появился официант и предложил им неизбежный кофе с миниатюрными пирожными (главное секретное оружие любого преуспевающего ресторана).
– Позвольте себе маленькое удовольствие, – произнес он с машинальной улыбкой.
