– Лиз, что у тебя за ава. Люди могут подумать, что тебе лет семьдесят. Ну полистай ты странички одноклассниц: эстетичные кадры, красивые истории, цепляющие мысли. Сейчас все друг друга узнают по соцсетям. Это важно. Почему у тебя такая скучная страница? Что это за безликие фотографии улиц. Темные какие-то, мрачные. Зачем постишь облезлых бездомных котов, собак из подворотни? Почему бы тебе не похвастаться снимками с одной из профессиональных фотосессий? У тебя ж их море. И пару загадочных цитат, к примеру. А?..
Лиза не могла отделаться от странного образа. Он преследовал ее во снах, терзал воображение. Она видела его в деталях, в нюансах. Будто бы на подносе лежит бесформенная масса, и мама пытается слепить из нее фигурку. Режет массу стеком, катает в ладонях шарики и колбаски. Да только бесформенная субстанция, видать, не для лепки – крошится, рассыпается в руках, никак не желает принимать нужную форму. Не для лепки эта масса. Нет, не для лепки. А для чего тогда?
Он лежал неподвижно, поджав ноги-спички к туловищу.
Лера разыскала его случайно – уже почти прошла мимо и только в последний момент боковым зрением выхватила бледное рыжевато-желтое пятно в высокой траве.
Подскочила, присела на корточки.
– Тань, смотри. Смотри кто. Какой хорошенький! Какой крошечный! И не шевелится совсем. Больной, наверное. Или от голода ослабел. Давай заберем его и выкормим.
– Конечно! Если хорошенький, то нужно утащить обязательно! – Таня произносила слова с таким нажимом, что Лера сразу сообразила: это она не про детеныша косули. Вовсе не про детеныша.
Что за человек. Все-то у нее не просто так, все с потайным смыслом, все не то, чем кажется. Даже прогулка эта…
Ну и удивилась же Лера, когда, вернувшись из продуктового, застала Таньку у Варвары Ильиничны.
– Лерочка, тут к тебе подружка пришла.
Подружка, ага.
– Лер, в лесу, говорят, земляники полно. Давай сходим, наберем.
В тот момент Леру занимал всего один вопрос: в чем тут подвох?
– А разве в национальном парке разрешается ягоды собирать? – Пытаясь собраться с мыслями, Лера тянула время.
– Угу, на Куршской косе есть зоны, где нельзя собирать. Но ты не переживай, я карту скачала – мы ничего не нарушим.
Да уж, Танька тщательно следила, чтоб они ничего не нарушили. Ни правила нацпарка, ни границы друг друга. Прямо две великосветские дамы: всё про погоду да про природу и ни слова о том, что на самом деле волновало обеих. Будто и вправду за земляникой отправились. Будто претензии и обиды и не набухли безобразными фурункулами.
Лера потом не раз мысленно возвращалась к вопросу: «А что, если бы мы не наткнулись на малыша косули? Решилась бы Таня высказаться или нет?»
– Ути-пути! Какая прелесть! Надо себе заграбастать. Да, Лерочка? И нет бы подумать: «А вдруг я чего-то не знаю. А?» Да будет тебе известно: косуля в первые недели после родов отдыхает отдельно от детей и только время от времени подходит к ним, чтобы покормить. Малыши ведь, случись что, пока не смогут вместе с ней удрать, вот и лежат – сил набираются. А тут мама вернется к ребенку, а ребенка нет. Его Лерочка уволокла неизвестно зачем. Лерочке он, видите ли, приглянулся.
– Ну, я ж не знала. Я думала, его косуля потеряла.
– А ты не думай лишнего. Спроси лучше.
Лера как ужаленная отпрыгнула от детеныша косули и, подхватив на ходу банку с земляникой, зашагала в сторону шоссе. Таня молча последовала за ней. С лицами истуканов с острова Пасхи они ритмично маршировали прямо по высокой траве. Перед ними с боязливой осторожностью расступались сосны, привыкшие десятилетиями с высокомерным безразличием взирать на приступы гневного исступления Балтики.
Еще немного – и Лера вывалилась бы из леса с треском и пыхтением оленя в период гона. Кубарем бы выкатилась и помчалась бы вдоль шоссе к остановке. Вылетела и ни за что бы не притормозила, если бы не Танины слова, угодившие в затылок, словно брошенный со злости валенок:
– Не хочешь спрашивать? А я все равно отвечу. Ну, притворюсь, будто ты поинтересовалась. Так вот. Влад сам предложил практику вместе проходить. Это он меня на «Фрингиллу» пригласил. Как думаешь зачем? Не потому ли, что я ему нравлюсь? Не от того ли, что у него на меня виды? Зачем ты между нами влезаешь? Ты кто такая вообще?
Лера остановилась у кромки леса. Замерла, затихла, сжалась в ожидании продолжения. Только второй валенок так и не прилетел. Таня больше ничего не сказала, просто обошла Леру, будто бы та была столбом, и отправилась прочь.
Вернулись звуки. Запели птицы, застрекотали кузнечики, заскрипели сосны, зашелестела листва. Словно кто-то переключил рубильник в положение «Вкл». Переключил аккурат в тот момент, когда Таня скрылась из виду.
Лера села в траву и в позе Алёнушки с картины Васнецова дождалась, пока совсем рядом – за кустами – прошмыгнула маршрутка в сторону границы с Литвой. Затем встала и поплелась на остановку.
Лесной встретил музыкой. Волшебной, вынимающей душу.
