Позже Лере казалось: она услышала ее тотчас же, как вышла из автобуса. Разумеется, быть такого не могло – музыка лилась из открытого окна в особняке по соседству с домом Варвары Ильиничны. Слишком далеко от шоссе. Почти у самого моря.
Вбежав во двор, Лера оставила банку с земляникой на крыльце и бросилась к живой изгороди. После победы в непродолжительной борьбе с лимонником она сумела разглядеть распахнутые створки панорамного окна справа от крыльца. Воображение тотчас же нарисовало руки с тонкими запястьями, взлетающие над черно-белыми клавишами, мужской силуэт, отражающийся в зеркальной глади крышки рояля. А еще улыбки, улыбки и две пары глаз, лучащихся счастьем и умиротворением.
«Хочу, хочу, хочу, – думала Лера. – Чтоб и у меня – вот так. Идеально. Красиво. Надежно. Чтоб как в кино. Чтобы доверять. Чтобы заботиться друг о друге и понимать с полуслова. И уважать. И ценить. И наполнить жизнь благородным спокойствием и любовью. И обниматься. Долго-долго – сколько захочется».
– Ле-е-ер! Ты куда подевалась? – прервал полет мысли голос Варвары Ильиничны, обнаружившей банку с ягодами на крыльце.
– Иду, – отозвалась Лера и вылезла из-под переплетений лиан лимонника.
Перепрыгивая через грядки, она с непоколебимой решимостью обещала себе бороться за счастье. Сражаться что есть сил. Завоевать Влада, чего бы это ни стоило. Кровь из носа. Ее мечта непременно станет явью. Ведь она готова. Готова стать сильной. Готова преодолевать препятствия. Готова побеждать.
До Египта было подать рукой.
Хотя нет, сначала предстояло потрудиться над химией – оценка в четвертой четверти решала все. Но в целом мечта уже щекотала под подбородком – дразнила, заигрывала.
Мама обещала: «Закончишь десятый класс на пятерки – на летних каникулах поедем в Египет».
Лизе, в общем-то, было неважно куда: в Египет, в Антарктиду или в деревню Кривошляпы (такая и вправду имеется, Лиза на карте видела). Главное – с мамой.
Лиза и сама не могла бы объяснить, откуда взялась эта идея фикс. Вроде не малышка уже. Давно появились свои, отдельные от родительских, интересы и желания. А поди ж ты. Хотелось провести хотя бы один мамин отпуск вместе с ней. Хотелось, и всё тут.
Может, незакрытый гештальт?
Лиза была на одну психологиню ВКонтакте подписана. У нее, у дамочки этой, подкованной в вопросах метания души человеческой, она о незавершенном гештальте и прочитала, – узнала об отложенных на потом чувствах и переживаниях. Тогда-то и стало ясно: мечта о путешествии вдвоем с мамой – это отголосок раннего детства. Все еще не умолкнувшее эхо времени, когда Лиза коротала вечера с ненавистной няней, изо всех сил надеясь, что вот именно сегодня мама вернется пораньше и сама уложит Лизу спать.
Нет, она не винила родительницу. Понятно же, рутина для творческой личности – медленно действующий яд. Да к тому ж растить ребенка одной – трудная задача. Приходится крутиться. А как иначе? Лиза понимала, не жаловалась и безропотно укладывалась в постель, довольствуясь коротким напутствием няни Марины: «Спи давай».
А теперь… что уж… Лиза многого и не просит.
Просто расслабленный ламповый отпуск. Всего лишь потому, что на следующий год – ЕГЭ и поступление в универ и вряд ли представится возможность беззаботно отдохнуть. А еще об отпуске с мамой мечталось как о милом сердцу сувенире, который останется у Лизы, когда она отправится во взрослую жизнь. Как о редкой монете, с которой ценность нумизматической коллекции возрастает в разы.
Редкая монета стоила дорого и вместе с тем – ровно столько, сколько надлежало платить из года в год. Платить, как дань Золотой Орде. Откупаться, чтоб не навлечь на собственную голову гнев монголов.
Мама почему-то считала любые Лизины оценки, кроме пятерок, личным оскорблением. Почему-то ей был жизненно необходим столбик одинаковых пузатых цифр в конце дневника.
Нет, если столбик получался не идеально ровненьким и однородным, мама не устраивала террор. Не орала, не лишала карманных денег и уж тем более не хваталась за ремень.
Мама обижалась. По-настоящему. Со слезами. С мигренью. С тенью горького разочарования на лице.
– Ты же можешь. Ты просто не захотела. Не посчитала нужным приложить усилия. Совсем немного усилий.
Вот тут-то и таилась ловушка. Лиза ее сама там спрятала. Укрыла вуалями вымученных улыбок, забросала опилками непроизнесенных слов. И сама же в нее угодила.
Да, сначала усилий было нужно и в самом деле немного: в начальной школе старательная Лиза училась на круглые пятерки. Всего-то и требовалось – всегда делать домашку и тянуть на уроках руку. Потом появились предметы, которые не давались вот так просто, на раз-два. И память почему-то не хотела больше быть цепкой и услужливой. И времени стало катастрофически не хватать.
Только Лиза не сдавалась. Учила ночами, учила в очереди на кастингах, учила вместо тусовок с одноклассниками. Да и какие-такие тусовки могли быть с людьми, которые называют ее Вороной и, мягко говоря, недолюбливают?
