В первый раз Лиза увидела ее за темным коробом ларька «Союзпечать», – размытый силуэт выполз на тротуар и застыл в отблесках света одинокого фонаря, прикрепленного к стене пятиэтажки.
Кто-то остановился покурить? Кто-то кому-то назначил встречу у ларька?
Тихий безлюдный переулок с подсказками не спешил.
Лиза замедлила шаг. Притормозила. Потопталась на месте и… перебежала на другую сторону улицы. Там, под сенью тополей, источающих дерзкий дразнящий запах, она продолжила путь, не отрывая взгляда от ларька. Отсюда, с этой стороны улицы, было не разобрать, существует ли она на самом деле, эта странная неподвижная, распластавшаяся по асфальту тень.
Лиза миновала ларек. За ним никого не оказалось. Совсем никого.
Отчего тогда сердце застучало так гулко, так тревожно, так громко?
Лиза ускорила шаг.
Во второй раз они встретились в сквере – в маленьком «липовом» сквере рядом с Лизиным домом. Там и пройти-то оставалось – всего ничего: уже светились сквозь ветви окна родной высотки, минута по аллее – и вот она, арка.
Лиза выцепила мелькнувшую справа тень боковым зрением. Резко дернула шеей. Споткнулась. Замерла. Всмотрелась в темноту – никого. Медленно, нерешительно двинулась дальше по аллее. И снова движение справа. Нет, не померещилось, – Лиза отчетливо видела силуэт. Он показался из-за дерева всего на мгновение, но порождением фантазии точно не был.
Лиза бросилась бежать.
Как марафонец-победитель, она в несколько секунд разорвала грудью границу темноты. Перелетела через проезжую часть, чуть не угодив под колеса маршрутки. Ворвалась во двор. Задыхаясь и всхлипывая, подскочила к двери подъезда, набрала код, шмыгнула внутрь. Не отважившись дожидаться лифта, Лиза поднялась на пятый этаж пешком, дрожащими пальцами вставила ключ в замок и наконец попала домой.
В прихожей горел свет. Блики от серебристого светильника падали маме на лицо, делая ее похожей на Снежную Королеву из старого фильма.
– А что это у нас за ночные прогулки? А? И даже не предупредила! Елизавета, ты где была?
Это все тень. Если бы не она, Лиза ни за что не стала бы расстраивать мать. Незачем той было знать о дурацком интервью. Ни к чему было ей рассказывать о странных Петиных вопросах и намеках. Глупости все это. Ничего не значащая чепуха.
Только слезы сами покатились – помимо Лизиной воли. Будто страх, который нагнала на нее тень, намерз там, внутри, увесистой ледышкой, а потом вдруг растаял в одночасье, оставив на лице мокрые дорожки.
– Лиза? Что случилось? Что? Лиза, да не молчи же! Тебя обидели? На тебя напали? Что с тобой сделали? Говори же!
Если бы Лиза знала, что банкет отменят… Если бы догадалась, что мама рано вернется домой, то она конечно бы подготовилась. Непременно сочинила бы что-нибудь. Какую-нибудь «безопасную» историю. Про репетицию к последнему звонку, например.
Только какое уж тут сочинительство, если тело сотрясает мелкая дрожь. Какие уж тут «безопасные» истории, если побледневшая мама трясет за плечи и в панике швыряется вопросами.
Заикаясь и шмыгая носом, Лиза рассказала все: и про емейл от Петра Триножкина, и про странные вопросы на интервью, и про тень.
Мама кричала, что Лиза сведет ее в могилу. Обзывала дочь тупорылой и безответственной. Орала, что не выпустит ее из дома целую вечность.
«От страха, это она от страха. Она просто за меня испугалась», – повторяла, как заклинание, Лиза, изо всех сил сражаясь с обидой, норовящей заползти в душу. Как всегда, с обидой в душу проникала вина. Неподъемная, удушающая, мучительная. Тяжелая ноша. Груз, который норовит пригвоздить тебя к самой земле.
А на следующий день, в школе, она узнала, что, возвращаясь после интервью домой, Кира застряла в лифте, – кабинка остановилась между этажами, погас свет, и тут же раздался мерный дребезжащий стук. Будто кто-то принялся бить молотком в одну из железных дверей, ведущих в шахту лифта.
Кирка, неунывающая огненная Кирка застыла, вжавшись в стену. Ей казалось, что с каждым ударом темнота становится гуще, что еще немного – и мрак раздавит, расплющит, размажет ее по полу.
С трудом стряхнув наваждение, Кира попыталась на ощупь найти кнопку вызова диспетчера. Дрожащими пальцами она нажимала на все кнопки подряд, но никто ей так и не ответил.
Порывшись в сумочке, Кира вытащила смартфон и набрала номер отца. Через мгновение ее родители были уже в подъезде – папа крикнул, что сию минуту разыщет лифтера, мама уселась под дверьми лифта и говорила с дочерью, пока не вернулся папа с электромехаником.
– И вот что странно: дребезжащий стук прекратился сразу же, как только родители вышли в подъезд, – сказала Кира. – Да и вообще, мутная история. Свет в доме не отключали. С чего бы лифту останавливаться? И почему в кабине не зажглась лампочка от аварийной батареи?
– Ты думаешь, это из-за ролика? – почему-то шепотом спросила Лиза.
– Ну а сама посуди. Кому могло понадобиться нас запугивать? Нас обеих. Кому мы помешали? Только ничего у них не выйдет. Не на тех напали. Ты же не собираешься идти на попятную?
– Нет, конечно, – прошелестела Лиза. – Я с тобой.
