Ежедневные перевоплощения Леру нисколько не напрягали. Они ей даже нравились.
Нет, а что? Разве не удивительно – обыкновенная, казалось бы, жилетка. Ну, длинновата. Ну, изрядно потрепана. Однако стоит ее надеть, как тебя перестают замечать. Совсем. Ты превращаешься в персонал – безликий и практически прозрачный.
«Жилетка-невидимка». Лера так про себя ее и называла.
К жилетке прилагалась бейсболка. Под нее нужно было прятать малиновую шевелюру. Без бейсболки перевоплощение лагало.
Зато стоило только сделать все как надо, сразу же начинались чудеса.
Можно было, к примеру, без стеснения усесться на корточки в центр клумбы прямо у главного входа на турбазу и, неспешно выдергивая сорняки, наблюдать за отдыхающими. Между прочим, презабавнейшие экземпляры порой встречались. Взять хотя бы пожилую даму, заселившуюся в коттедж справа от центральной дорожки. Когда бы Лера ее ни повстречала, та всегда выглядела сногсшибательно – словно не в лес на турбазу приехала, а на Каннский фестиваль. Непременно каблуки, обязательно ярко-красная помада, неизменно элегантное платье. И кошки. Вокруг нее всегда крутились местные кошки, которых она то и дело чем-то угощала.
Или вот пара. Бородатый толстяк и дюймовочка с татуировкой на шее. Постоянно в обнимку, будто это и не два разных человека, а одно счастливое четырехглазое существо.
Порой подсмотренные на турбазе сценки не отпускали до вечера. Вязли в памяти, запутывались репейником в мыслях, норовили по-хулигански уколоть булавкой в бок. Другими словами, просились в скетчбук. Всего-то и надо было – выпустить сценку на бумагу, запечатлеть в карандаше. И тогда приходило освобождение и удовлетворение. Душевный подъем даже. Эйфория. Будто кто-то всезнающий и всемогущий погладил по голове: мол, вот теперь все верно, молодец.
Лера не знала, радоваться этому или огорчаться.
«Я что же, человек-созерцатель, получается? Мне нравится, выходит, стоять в тени и наблюдать мир со стороны? Быть в центре внимания – не моя история? Но здо́рово же было там, на пляже. Ведь кайфовала же я от того, что все на нас смотрят».
От воспоминания о пляжной вечеринке забилось быстрее сердце, в груди сделалось жарко и щекотно.
А ведь в тот вечер Лера даже носу казать за калитку не собиралась. Решила лечь спать пораньше – умоталась на турбазе, сражаясь с тяжеленным бензиновым триммером. Траву скосила-то всего только перед домиком администратора и вдоль центральной дорожки, а устала так, будто поле вспахала.
Когда солнце спряталось за деревьями, Лера полила грядки, заперла на амбарный замок сарай, посидела немного на крыльце с Варварой Ильиничной и отправилась в душ. Выкупалась под бьющими в разные стороны струями воды, нагревшейся за день в черной бочке на крыше деревянной кабинки, и стала готовиться ко сну. Оставалось лишь волосы высушить.
Вот за этим-то занятием Владик ее и застал. Лера так и окаменела, вцепившись в ручку расчески, запутавшейся в мокрых прядях, стоило ему нарисоваться на пороге.
Влад был ослепителен. С тех пор как они виделись в последний раз (чтоб у тебя все перья из хвоста повылазили, дурацкая Грета!), он заметно загорел. Под поцелуями балтийского солнца голубые глаза засияли, как у героя голливудского блокбастера. Или это ярко-синяя футболка подчеркнула их цвет? Лерин взгляд ящерицей шмыгнул по стильным бежевым мокасинам, светлым узким джинсам и замер на белой розе в прозрачной упаковке, которую Влад держал в правой руке.
– Привет! Как дела, как настроение? – выпалил Влад, протягивая Лере цветок.
– Это мне? Привет, – пролепетала пунцовая девушка.
Она попыталась одновременно принять подарок, выпростать из волос расческу, надежнее закрепить широкое полотенце, в которое завернулась после душа. Ничего у нее, конечно, не получилось. Роза упала к ногам, вместе с расческой выдрался пук волос, едва не соскользнуло с груди полотенце.
– А пойдем-ка, милок, ты мне щеколду на калитку приладишь, а то висит та щеколда на одном гвозде.
Варвара Ильинична подхватила Влада под руку и уволокла во двор.
Они все еще возились с калиткой, когда Лера в синем коротком сарафане, белых сандалиях, с аккуратно расчесанными на две стороны влажными волосами вышла на крыльцо.
– Вот и славно, вот и молодец, – проворковала Варвара Ильинична, после того как Влад закончил прибивать щеколду и отдал ей молоток. – Толково с молотком управляешься, и не скажешь даже, что это тот самый человек, который канюка хищником величает.
Влад уже было вознамерился вступить в спор, но Варвара Ильинична похлопала его по спине и прошептала:
– Иди, иди уж. А то Лерке-то, поди, надоело на крыльце стоять.
Это было свидание. Самое настоящее свидание. Как Лера это поняла? Ну, во-первых, роза. Во-вторых, модные с иголочки джинсы. В-третьих… Впрочем, лучше обо всем рассказать по порядку.
