Особенно когда все складывается так… чудесно.
Нет тренера по серфингу, зато есть Владик, с которым можно гулять под луной вдоль кромки прибоя. Взрослый умный Владик, настолько привлекательный, что вслед ему оборачиваются туристки всех возрастов.
Но вот разглядел же он что-то в ней, в Лере. Что-то особенное, что-то достойное внимания. Выделил ее из толпы. Приезжает ради нее в поселок – ради нее одной – каждый вечер.
Лера блаженно прищурилась, отчего пронзенная янтарным светом яблоневая листва превратилась в сияющее марево, колышущуюся изумрудную дымку. «Если бы счастье можно было набрать в пузырек, оно наверняка бы выглядело именно так», – пронеслось в голове.
Додумать эту мысль Лера не успела, потому что совсем рядом послышался бархатный мужской голос:
– Да, Иван, вот и закончился отпуск. Завтра с Настеной съезжаем. Знатно отдохнули. Жена, правда, в последние дни телефон оборвала – не верит она в мою командировку. То ли бабская интуиция, то ли напел кто-то.
Лера приподнялась на локте и оглянулась. Никого вокруг. Лишь пугало, которое они с Варварой Ильиничной недавно смастерили, приветственно размахивало возле грядок с клубникой длинными рукавами растянутой кофты.
Лера сообразила, что голоса звучат из-за живой изгороди, только когда ветер донес до нее запах табачного дыма. «За лимонником курят», – подумала она.
Невидимый Иван промямлил что-то невразумительное, затем снова послышался бархатный голос:
– Я вот что думаю: надо нам напоследок охоту замутить. Тут, я слышал, в районе семнадцатого километра косули встречаются. Развлечемся, развеемся, а я заодно алиби в виде вкуснейшего мягкого мясца добуду. Я ж по официальной версии вроде как в Москве. Жена знает, что в Подмосковье у меня товарищ старинный есть – рулит охотуго-дьем в Шатурском районе. А со вчерашнего дня, прошу заметить, открыт сезон охоты на самцов косули. Улавливаешь, к чему я веду?
– Не особенно, Фёдор Петрович. – В отличие от собеседника, Иван был немногословен.
– Несообразительный ты, Ваня, потому все еще в замах и ходишь, – со смешком проговорил обладатель бархатного голоса. – В общем, так, дуй-ка ты, Ванюша, в город. Привези пару охотничьих карабинов с прицелом ночного видения и фароискатель помощнее, – мы его на мой внедорожник примастачим.
– Мы будем стрелять в национальном парке? А если поймают? А если самцов не найдем? – зачастил Иван, срываясь на фальцет.
– Вряд ли мы, конечно, в темноте рожки-то разглядим. Гендерную принадлежность косуль, – хохотнул Фёдор Петрович, – придется оставить на волю случая. Ну, ничего, ничего, нам же много не надо – так, побаловаться только. А насчет того, что попалят нас, не дрейфь. Мы тихонько, под утречко. Никто и знать не будет.
Голоса звучали все тише – мужчины, похоже, докурили и двинули по тропинке к коттеджу. Лера на цыпочках подошла к лимоннику, раздвинула ветви и заглянула на соседский участок. Ее худшие опасения подтвердились – одним из собеседников, бархатноголосым Фёдором Петровичем, был именно он. Он! Широкоплечий сосед, недавно въехавший в особняк вместе с длинноногой блондинкой.
Обрывки разговора все еще долетали до Леры, но она их больше не ловила и не пыталась разобрать. Слишком уж громко звенел, рассыпаясь на миллионы осколков, хрусталь. Сверкающий дворец с изящными башенками, роскошными эркерами и затейливыми балюстрадами рушился с оглушающим дребезгом. С каким старанием Лера возводила эту хрустальную постройку! Подсматривала, любовалась, сочиняла, рисовала образы. Придумывала истории, наполненные счастьем, взаимопониманием и любовью – бесконечные фантазии со спин-оффами об идеальной семье, где все уважают и поддерживают друг друга.
Придуманный за́мок с придуманными людьми… Отчего тогда так тошно?
Лера медленно брела к крыльцу, раздумывая о том, почему же ей так нестерпимо горько от разочарования. Тяжело, словно столетняя старушка, опустилась она на ступеньки и долго потом сидела на крыльце, вперев невидящий взгляд в одну точку.
«Ты же не знаешь их, совсем не знаешь, – уговаривала себя Лера. – Ну, приехал мужик с любовницей отдохнуть. Ну, не оправдали они твоих ожиданий. Ну, оказалась твоя образцовая семья никакой вовсе и не семьей. Тебе-то что? Своих забот мало?»
Уговоры помогали мало. Тоска не уходила – змеилась в груди, не давая сосредоточиться.
«А может, пара за живой изгородью была моей попыткой поверить в то, что любовь, преданность и нежность – не просто слова из старинных легенд?»
Вместе с этой мыслью в Лериной голове почему-то всплыл образ, никакого отношения к соседям не имеющий. Воображение нарисовало маму-косулю – грациозную рыжую козочку, которая ласково вылизывает пятнистую шкуру привалившегося к ее ноге неуклюжего детеныша.
«Тут, я слышал, в районе семнадцатого километра косули встречаются. Развлечемся…» – память услужливо воспроизвела слова бархатноголосого Фёдора Петровича.
Лера подскочила и бросилась к калитке.
Владика удалось разыскать только к вечеру.
