И еще, в течение того же вышеупомянутого года, т. е. 1420-го, в 22-й день августа, табориты ушли из Праги и причинили неисчислимые убытки как светским поместьям, так и имуществу духовных лиц, особенно же в поместье господина Рожмберга. Пражане же, лишившись их помощи, одни со своими наемниками в ближайший воскресный день после Воздвижения св. креста, т. е. 15 сентября, осадили замок Вышеград; расположившись со своими палатками и шалашами, называемыми в народе boudy[284], вокруг храма св. Панкраца, они препятствовали подвозу продовольствия в Вышеград, дорогу же в город Прагу оставили свободной, укрепив это место так, что могли здесь спокойно спать. С другой стороны города они установили позади хоров[285] храма св. девы Марии на Ботиче две осадные машины, которые, однако, разрушил своими выстрелами из пушек по Ботичу со стороны круглой часовни св. Маргариты один искусный вышеградский пушкарь. Пражане причиняли вышеградцам большой урон, стреляя из большой пушки, которую они поставили в маленькой церкви на Травничке, проломив стену. Расположив там свои силы, они отправили письма к господину Гинеку Крушине, Викторину, по прозвищу Бочек, и таборитам, чтобы они не отказались прийти к ним в Прагу на помощь для осады Вышеградского замка. Случилось так, что упомянутые бароны Крушина с братом[286] и с Викторином Бочеком[287] и с оребитами немедленно пришли в Прагу; табориты же не явились.
И еще, в то же время, когда пражане осаждали Вышеград, в 6-й день перед днем св. Венцеслава, выстрелом из большой пушки из Пражского града сразу убило на площади Старого Города одного мужчину и пять женщин. Среди них была одна беременная; ее ребенок был извлечен из чрева матери еще живым и крещен.
Указанного выше господина Крушину пражане выбрали своим капитаном, и он, поднявшись вместе с господином Бочеком и своими вассалами по долине виноградников от Псаржа к св. Панкраци, раскинул там свои палатки. Там их ежедневно посещали пражане того и другого пола, принося к ним святые дары тела Христова в дароносице, надетой на древко копья. Там же, начав рыть рвы от св. Панкраца и далее, вниз к палаткам господ [Крушины и Бочека] до самого Псаржского ручья и до стоянки господина Завиша, который с некоторыми лоунянами и жатчанами занимал место под горой, спустившись от св. Карла, они прекрасно укрепили это место. Так вышеградцы оказались запертыми со всех сторон настолько, что ни по каким дорогам по земле уже нельзя было доставлять им продовольствие ни повозками, ни через пешеходов. Вследствие этого, немало напугавшись, они сообщили королю Сигизмунду, чтобы он позаботился снабдить их провиантом, потому что у них его недостаточно, а скоро его и совсем не будет хватать. Король со свойственным ему высокомерием обещал прислать им продовольствия в изобилии, а пражан из лагеря выгнать. На самом же деле в течение пяти недель им ничего не было сделано для осажденных, и они уже через три недели принуждены были питаться кониной. Но в день св. Франциска[288] он [король] со своими венграми бесчеловечно сжег для устрашения [пражан] в окрестностях Болеслава 24 селения со множеством женщин и детей, а 10 октября захватил в плен несколько повозок жатчан, неподалеку от их города, но сейчас же вслед за тем, 14 [октября], приблизившись к городу Жатцу, с позором потерпел со своими венграми — по справедливому суду божию — сильное поражение.
