Табориты навели немалый страх на всех жителей королевства и те не знали, что им делать или к какой стороне примкнуть. И произошло так, что многие как среди знати. так и среди крестьян, забыв все, стали присоединяться к таборитам. Одни из преданности их учению, которое они принимали на основе неправильного толкования священного писания, другие — под действием страха, некоторые, наконец, чтобы грабить и тем служить мамоне несчастья. Некоторые даже, созвав своих соседей, говорили им: «Отодвиньте дома свои от моего жилища, ибо я его сейчас подожгу, а сам уйду спасать свою душу на гору Табор или в один из пяти [объявленных] городов». Но иногда от одного подожженного дома сгорало целое селение. И со всех сторон слышны были жалобы бедняков, и видно было женщин, сидящих с малыми детьми, плачущих, которым нечем утолить голод и жажду и негде преклонить голову на покой. Каждый, кто видел такую нищету, если только сердце у него было не каменное, не мог удержаться от слез и от того, чтобы не сказать: «Это не тот божий закон, который предписывает нагого одеть, голодного накормить и жаждущему подать питье; но это закон дьявола, по которому одетого раздевают, отнимая у него одежду, а у голодного и жаждущего отнимают пищу и питье, предавая их огню пожара». При этом обнаружилось и еще одно из наихудших обыкновений таборитов: чтобы число их не уменьшалось, а увеличивалось, всех плебанов и пресвитеров, которые усердно пасли своих духовных овец вокруг своих приходских церквей, поддерживая их словом божьим и причащая их под обоими видами, они хватали в их домах или церквах, срывая с них при богослужении облачение, и связанных уводили в плен на гору Градиште или Табор, чтобы народ, лишившись верных своих пресвитеров, по необходимости чаще обращался к ним самим. Страх охватил всех живущих в стране священников, которые не хотели соглашаться с заблуждениями таборитов. Итак, верные плебаны и священники, причащающие народ под обоими видами, бежали в Прагу, а неверные и являющиеся противниками указанного выше причащения — в [Кутные] Горы, в Литомержице, Коуржим, Нимбург, Колин, Брод, Будейовице и в другие укрепленные города, где не были согласны с этими богохульными убеждениями. Таким образом, в Будейовице собралось столько пришельцев, что одни только священники и монахи, давая по одному грошу на организацию защиты города, набрали десять с половиной коп грошей [630 грошей]. Из Праги тоже удалились все противники святого причащения под обоими видами, как доктора теологии, права или медицины и магистры искусств, так и прелаты, плебаны, пресвитеры и монахи вместе с остальными его противниками, так что остались в Праге один только плебан храма св. Михаила, именно магистр Кристан[281], и один-единственный прелат, каноник храма св. Аполлинария, господин Петр. Поэтому пресвитеры, из числа пришельцев в Прагу, заняли там все храмы бывших пражских настоятелей. В самой же стране на протяжении многих миль нельзя было увидеть ни одного священника, который бы совершал церковные таинства для народа. Табориты же, пешие и конные, рыскали со своими священниками по всей стране и всех своих противников, несогласных с их учением, сжигали живьем вместе со всем имуществом. А замки и укрепления их, как бы они ни казались неприступными, они брали штурмом в короткий срок, о чем подробнее будет сказано ниже. При этом всегда впереди них шел кто-нибудь из священников со святыми дарами тела Христова в деревянном ковчеге, поднятом высоко на палке. Эти пресвитеры вместе с другими священниками возбуждали к этим победоносным битвам и вооруженных вассалов и простых крестьян, одетых в плащи, говоря, что господь передает им все земли, по которым будут ступать их ноги. Ибо сказано в псалме (36-м): «Еще немного и не станет нечестивого, посмотришь на его место и нет его. А кроткие наследуют землю и насладятся обилием мира». И они называли своими кроткими сердцем братьями крестьян, жестокостью превосходящих всех диких лесных зверей, с ликованием и без всякого милосердия убивавших людей, как собак, и говоривших при этом, что, истребляя их с лица земли, они исполняют волю божью и что они суть ангелы божьи и истинные воины Христовы, посланные отомстить за страдания Христа и святых мучеников, и что как мякину надлежит ударами цепа отделить от пшеницы, а потом вымести с гумна, так и этих грешников надо выбросить из церкви Христовой и уничтожить. И если кто-нибудь из этих братьев бывал убит противниками, они сейчас же, с радостью в сердце, тут же предавали их погребению, говоря, что они умерли за дело бога и безо всякого чистилища, которое они вообще не признавали, сразу после этой жизни попадут на небеса и в скором времени вместе с другими братьями придут с Христом судить противников закона божия и очистить свое гумно [т. е. церковь Христову].
