Вернувшись с большим уроном через Лоуны и Сланы в Литомержице, он стал получать все новые и новые сведения с докучливыми просьбами, чтоб он не медлил помочь съестными припасами осажденным в Вышеграде наемникам, так как они питаются исключительно м:ясом своих лошадей; этим, дескать, конским мясом, писали они, которым они насыщаются вместо всякой другой дичи уже целых три недели, они больше удовлетворяют прихоть короля, нежели свои голодные желудки, и потому они опять настойчиво просят, чтобы он оказал им помощь, иначе им прядется с позором покинуть замок. Король, как и раньше, ответил, чтобы они еще немного потерпели, так как он уже дал распоряжение людям и теперь в очень скором времени подвезет им в изобилии продовольствие, понравится это пражанам или нет, водой по реке Мултаве на остров под Вышеградом. И вот, получив несколько лодок в Литомержицах, он погрузил их на повозки и с торжеством прибыл с ними и со своими людьми в Бероун, где стал нагружать повозки продовольствием и снаряжать их в путь. Но это не осталось не замеченным пражанами. Они сейчас же так загородили реку Мултаву выше острова под Вышеградом обитыми железом бревнами и цепями, что ни одна лодка не могла свободно спуститься вниз по реке и остаться незамеченной. Кроме того, они еще укрепили место у острова, построив там две избы, или, как их называют в народе, срубы, и на обоих концах острова из связанных древесных плотов соорудили подобие моста, по которому можно было переправиться, идя от Слованского монастыря на остров, потом продвигаясь дальше по реке Мултаве до Подола под Вышеградом, а оттуда до самого св. Панкраца, где они прорыли канавы. Таким образом, они оплели Вышеград словно сетью и загородили все подъезды к нему, дороги и тропинки, так что не осталось никакого свободного ни выхода, ни входа.
И еще, в то же самое время Николай из Гуси пришел к пражанам на помощь от таборитов с 30 или 40 всадниками, и те поручили ему охрану вышеупомянутого острова под Вышеградом.
И еще, примерно в те же самые дни Градецкая община знати и вассалов пришла к взаимному соглашению о том, чтобы им выступить посредниками между королем и пражанами и положить конец такому постыдному разорению королевства. И они выбрали из своей среды людей мудрых, рыцарей и вассалов, которые, с усердием исполняя свой долг, обратились к королю и к пражанам и просили короля, чтобы он устроил давно ожидаемый пражанами диспут по вопросу о четырех их статьях и обеспечил бы им безопасность и мир на это время. Но король отказал в этом угодном богу и полезном для всего королевства диспуте и потребовал, чтобы пражане раньше ушли из лагеря, которым окружили Вышеград, его замок. Когда же названные посредники, посланцы общины Градецкой, пришли в Прагу и изложили перед Пражской общиной замыслы короля и когда всем стало ясно, что этот путь и планы короля ни в каком случае не будут иметь успеха, они после обсуждения, с согласия Пражской общины, направили своего посланца с письмом к королю в Бероун. В этом письме было изложено, что пражане окончательно остались при том мнении, что король сам должен назначить безопасный и мирный диспут и вместе с тем распорядиться о сдаче им [пражанам], в верные руки, в лице Градецкой общины, Вышеграда. И если на этом диспуте, на котором магистры Пражской общины будут состязаться с противной стороной, ссылаясь на священное писание, найдено будет мудрыми и знающими людьми, заслуживающими полного доверия, что пражские магистры правы в своих четырех статьях, тогда пусть король не препятствует им в их деятельности, но, наоборот, помогает им и их защищает, и если он клятвенно подтвердит, что будет выполнять это обязательство, тогда он снова получит в свою власть Вышеград. Если же другая сторона сможет выставить против тех четырех статей более веское доказательство на основании писания, то тогда магистры и пражане должны будут отступить от своего учения и четырех статей и должны будут держаться пути истины вместе с королем. Когда посланец привез королю в Бероун эти и еще многие другие условия для мира и соглашения, король, прочтя письмо, пришел в ярость, обрушился с бранью на градецких и даже несколько раз ударил вестника, и если бы не вступились присутствовавшие при этом люди, может быть, он приказал бы отрубить ему голову. «Я скорей завалю всем им глотки навозом, нежели подумаю сдать им Вышеград, пусть эти мужики сами убираются из Градца, которым они завладели обманно». Таким образом, вестник, к счастью, оставшийся в живых, вернулся в Прагу с пустыми руками, напутствуемый проклятиями.
