И еще, в субботу после дня св. Дионисия люди господина Ульриха из Розы, Швамберг и другие бароны из Пльзенского края вместе с препозитом[301] Хотешовским вступили в бой с Жижкой и его таборитами у замка Бор[302] близ Гораждевиц; с той и другой стороны, но больше со стороны господ, были раненые, убитые и взятые в плен; поле боя осталось за Жижкой.
И еще, в том же году[303], невзирая на то, что было летнее время, священники таборитские открыто учили народ, что крестьяне и оброчные люди больше не обязаны платить своим господам чинш или какие-нибудь другие поборы, потому что в этом очищенном царстве не будет больше взыскателей; однако около дня св. Галла[304] они стали усердно собирать со всех крестьян и с тех, которые к ним приписались, все подати, которые они должны были бы платить своим господам.
И еще, король, прибыв со своим войском в Новый град. к обеду накануне дня Всех святых[305], побоялся напасть на пражан в тот же день, так как ожидал прибытия еще большего количества войска баронов из Моравии. Те вечером прибыли также к Новому граду и, не расставаясь с оружием, расположились на ночь тут же в лесу, чтобы, таким образом,. быть готовыми на следующий день выбить из лагеря пражан со всеми оказывающими им помощь. В ту же ночь король отправил письмо наемникам своим, засевшим в Пражском граде, чтобы на следующий день рано утром они были готовы выступить в полном вооружении и, спустившись из града, захватили бы башню[306] или дом герцога Саксонского и, если удалось, подожгли бы его, так как сам он собирается в тот же час со всеми людьми, которые во множестве пришли к нему вечером на подмогу, выбить пражан из занимаемого ими лагеря. Но господь бог, противящийся гордым и оказывающий милость кротким, передал вестника с письмом в руки пражан, которые из содержания этого письма узнали о всех намерениях короля.
Поэтому капитаны пражские, заботливо распределив весь свой народ, установили, на каком месте каждый со своими [людьми] должен утром стоять, чтобы защищать это место от натиска врагов. И получилось так, что король уже по истечении 15-го[307] часа вышел из Нового града со своим войском, состоящим из 16 или 20 тысяч хорошо вооруженных солдат, приблизился к месту, где стояло войско пражан, и, стоя на вершине холма, находящегося на дороге, спускающейся по направлению к храму св. Панкраца, и отойдя немного в сторону, вынул меч свой из ножен и стал размахивать. им по воздуху, давая этим сигнал вышеградцам, чтобы и они, выйдя из Вышеграда, напали с ожесточением на пражан, потому что он сам готов ударить на упомянутых пражан со своими многочисленными военными силами, которые могли бы быть видны им из Вышеграда. Но так как король с соизволения божия пропустил указанный в письме час, то и капитаны Вышеградского замка, оберегавш.ие ворота, не позволили никому выйти из Вышеграда для атаки упомянутых выше пражан, хотя многие и порывались сделать это, особенно тевтонцы. Знать, находившаяся в войске короля, видя, что вышеградцы не собираются помогать королю и что пражане прекрасно укрепились рвами, советовала королю отказаться от нападения на пражан, если он хочет сберечь свое войско от большого урона. На это он им сказал: «.Оставьте! Мне обязательно нужно сегодня же сразиться с этими мужиками!» Тогда господин Генрих из Плумлова[308] вежливо сказал, обращаясь к нему: «Знайте, о господин король, что вы потерпите сегодня большое поражение и должны будете отступить с позором; что касается меня,— сказал он,— то я очень боюсь крестьянских цепов». На это король сказал ему:
