И еще, в течение того же вышеуказанного лета господа нашего 1420-го, на 3-й день после праздника св. Мартина, т. е. в 12-й день ноября месяца, табориты, державшие в то время в своих руках город Писек, подверглись нападениям соседей своих из города Прахатице, которые действовали против почитателей закона божия. После того, как город этот был сожжен таборитами и часть стены его разрушена, а сами табориты, сначала было водворившиеся в нем, потом оттуда ушли, в этот город вернулись некоторые их противники, бежавшие в то время от таборитов; постепенно восстановив дома и окончательно заделав проломы в стене, они стали жестоко преследовать всех причащающихся под обоими видами, захватывали некоторых в плен и принуждали отречься от своей веры, некоторых прогоняли из своего города, отнимая у них имущество, и, что было хуже всего, сожгли двух или трех ревнителей закона божия, ни в чем не повинных; среди них был один клирик, Андрей из Вирова, бывший раньше звонарем в Прахатице; его они, оторвав от сельских работ, бесчеловечно предали пучине огня за разрушение икон. На основании этого Жижка, капитан таборитов, в указанный выше день отправился с братьями и сестрами, предшествуемый святыми тайнами тела господня, в поход против города Прахатице. Жители этого города, узнав об этом заранее, заперли ворота и взошли на стены для обороны города. Подойдя к городу, Жижка сначала обратился к ним с такими мирными словами: «Отворите ворота и разрешите нам мирно войти в ваш город со святыми дарами пречистного тела Христова и с нашими священниками. Мы обещаем не причинять вам никакого ущерба ни телам вашим, ни имуществу». Они же ответили ему почти богохульно: «Мы не нуждаемся в вашем теле Христовом, ни В ваших пресвитерах; у нас у самих есть тело Христово и достаточно хорошие для нас священники». Услыхав это, Жижка, повысив голос, сказал: «Ныне клянусь богом, что если силой захвачу вас, то не оставлю никого из вас в живых, но всех, сколько бы вас ни было, прикажу перебить». И тут же дал знак братьям, чтобы они пошли на приступ со всех сторон. Те сейчас же, приставив в нескольких местах к стенам города лестницы, силой стали перебираться в город через стены, потому что стрелки и метальщики таборитские со всех сторон мешали горожанам, защищавшимся при помощи метательных орудий, смолы и камней, выглядывать за стены. Когда же табориты в нескольких местах поднялись на стены, они стали. одних защитников города забивать цепами тут же на стене, других преследовали в их бегстве и, как телят, убивали на улицах города. Открыв ворота города, они с пением внесли в него тело Христово, за которым вошли и остальные братья и сестры. Разделившись, они ходили по всем домам, выносили. имущество, если же находили где-нибудь прячущихся мужчин, то жестоко с ними расправлялись, щадя, однако, Женщин и детей. Некоторых они захватывали в плен и приводили к Жижке. Тот приказал всех их, за исключением, пожалуй, человек семи, случайно [оказавшихся] приверженцами истины, запереть в сакристии храма, и, когда она оказалась наполненной людьми в количестве 85 человек, стоявших там в страшной тесноте, вышеназванный Жижка приказал всех их сжечь, невзирая на то, что они, подымая к нему сложенные руки, молили ради любви к богу пощадить им жизнь, чтобы они могли раскаяться в своих грехах, последовать за таборитами и исполнять во всем их волю. Но табориты остались глухи к слезным просьбам этих людей и стали бросать на головы запертых в сакристии людей просмоленные бочки с зажженной соломой, и так все они задохнулись от огня и дыма. Потом табориты разобрали крышу над этой сакристией и забросали их трупы камнями, словно воздвигли над ними памятник, чтобы они все там сгнили. Из 230 человек, убитых на улицах города, некоторых они похоронили, некоторых бросили в колодец одного горожанина; затем, изгнав из города всех женщин и детей, они остались в городе одни и стали укреплять его рвами, старательно выполняя эти работы своими собственными руками.
После своей победы над Вышеградом пражане написали и отправили баронам Богемии письмо следующего содержания[323].
