«Я знаю, что вы, моравцы, трусливы и мне не верны!» Тогда тот, т. е. вышеупомянутый господин Генрих, с остальными баронами моравскими сейчас же соскочили с коней и сказали королю: «Вот мы готовы идти, куда ты сам прикажешь, и побываем там, где и ты сам, король наш, не побываешь!» Тогда король сейчас же указал им самое опасное из всех мест, приказав им мужественно наступать на пражан в низине, а именно по заболоченной, обильной рыбными садками [прудами] местности. Венграм же он приказал наступать сверху, со стороны дороги, и ударить на пражское войско с этой стороны. И когда они, построенные таким образом, начали наступление с двух сторон на пражан, укрывшихся за рвами, те, испугавшись, обратились в бегство и сбились все в кучу около храма св. Панкраца. Увидя это, господин Крушина громким голосом закричал: «О дорогие братья, вернитесь обратно и будьте мужественны. Сегодня в этой войне Христовой, ибо война эта не за нас ведется, но во имя господа бога, вы увидите, что господь бог предаст всех врагов наших и божьих в руки наши». И еще не успел он окончить своей речи, как кто-то другой закричал: «Бегут враги, бегут!» Услыхав это, все бросились стремительно на неприятеля, выбили его из земляных укреплений и обратили в бегство. Пражане со своими знатными господами[309] стали преследовать их и некоторых загоняли в болото и в пруды, большинство же из них, прятавшихся в виноградниках или метавшихся в разные стороны по открытому полю, крестьяне забивали насмерть своими цепами, в плен же не брали никого, несмотря на то, что они клялись пребывать в плену и соблюдать закон божий до самой смерти. Знатные же, храбро сражаясь обычным военным оружием, брали в плен кого только могли и даже вырывали некоторых с большой для себя опасностью из-под цепов братьев. Так был смертельно ранен, взят в плен и принесен на кладбище св. Панкраца господин Генрих из Плумлова. Он исповедался, пожелал причаститься под обоими видами и после этого испустил дух. Точно так же и Генрих Лефль[310] скончался в палатке, после того как исповедался и причастился под обоими видами. Так что из тех баронов земли Моравской, которые сражались против причастия под обоими видами, в живых остались лишь немногие. Господин Генрих из Плумлова, бывший тогда высшим капитаном моравским и пришедший к королю, согласно своему обещанию, с двумя своими рыцарями, Ярослав из Весели[311], Вок из Гольштейна, Гинек из Маленовиц, Альбрехт из Хотенова, Вильгельм, по прозвищу Зайиц из Жидлоховиц, Петр из Штемберга, или из Конопиште, Рацек из Ризнберга[312], Венцеслав из Клучова, Генрих Лефль, владетельный господин из Бехини, Алеш Крк Собешин, Янек Секретарь[313] — все они со многими другими баронами и рыцарями земли Богемской и Моравской были жестоко, словно поросята, перебиты в этом бою. С них сейчас же сняли их оружие и всю их одежду вплоть до одежд, прикрывавших их бедра, и они были брошены на поле брани нагими. Мог ли кто, если только не обладал сердцем более жестоким, чем язычники, проходя по виноградникам и полям и видя их могучие мертвые тела, при том не содрогнуться? Кто, кроме помраченных в уме богемцев, мог без глубокой печали в сердце своем видеть этих отборных, закаленных в войне мужей и кудрявых статных юношей, и особенно то, как по приказанию священников многие из них оставлены были без погребения среди виноградников и открытых полей на добычу волкам, собакам, на пищу птицам небесным и на страх всем видящим это? Однако какие-то благочестивые и верующие-люди все же похоронили их ночью во рвах. Число одних только убитых хорошо вооруженных воинов предположительно доходило до 400, не считая при этом раненых и умерших в Броде[314] или в пути. Таким образом, общее число павших в войске короля составляло, как говорили тогда, около 500 человек. В войске же пражан в том же бою пало едва 30 человек, среди них самым известным был Ешек, сын золотых дел мастера Ешка, который вместе с Крушиной, Бочеком и Николаем из Гуси и многими другими, храбро сражавшимися воинами, заслужил в награду рыцарский пояс. Был в тот день сильный и холодный ветер, который более вредил хорошо вооруженным рыцарям, нежели одетым в плащи пехотинцам. А еще в воздухе появился столб, окрашенный во все цвета радуги, и многие, видя его, недоумевали, что бы это означало.
И еще во время этого боя наемники [короля], спустившись из Пражского града, напали на дом герцога Саксонского и видя, что ничего не добьются своим натиском, подожгли несколько домов на Малой Стране и вернулись в град, из которого вышли.
