«Желаем всего доброго вам, любезные друзья! Жалуемся вам на короля венгерского Сигмунда, если он только достоин вообще королевского титула, ибо он, забыв о своем происхождении и пренебрегая всеми примерами милости и кротости всех своих предшественников, предался неслыханной жестокости, которую и применяет по отношению к нашему Чешскому королевству, сжигая его позорнейшим образом, насилуя девушек и женщин, избивая взрослых и детей и чиня всякие другие несправедливости, коварно притворяясь, что делает это во имя защиты римской церкви. Он прибег к помощи кровавого крестового похода, который, не будучи ни в какой мере основан на сущности христианского учения, был объявлен ради него папой против нас беззаконно, для того, чтобы уничтожить чешский язык [народ], который он пытался опозорить в глазах всего мира, оказывая ему возмутительное пренебрежение и обвиняя во всевозможных ересях, и, кроме того, еще и с той целью, чтобы возвысить и насадить в этой стране чужеземцев вместо изгнанных ими чехов. Он ясно показал это в день Всех святых перед Вышеградом, когда выслал вперед всех чешских панов, рыцарей и воинов, обозвав их первоначально изменниками, и таким образом обрек на верную гибель и сделал так, что действительно и неизбежно должно было погибнуть более 500 отменных и им обманутых воинов. Но мы очень скорбим о них потому, что они все же наши братья-чехи, погубленные им для ослабления нашего чешского языка [народа]. Немцев же и венгров, этих заклятых врагов нашего языка [народа], он щадит и всюду отдает им предпочтение перед чехами. Даже больше того, все его стремления направлены к тому, чтобы ослабить чехов внутренними раздорами и тем легче совсем уничтожить их при помощи немцев и венгров. Это можно было отчетливо услышать из проклятых уст этого короля, когда он сказал, что охотно пожертвовал бы всей Венгрией для того, чтобы во всей Чехии не осталось ни одного чеха. Поэтому, милые друзья, мы вас еще раз убеждаем, чтобы из любви и сострадания, ради вашего собственного и ради родного нашего языка, который этот неистовый злодей замышляет совершенно искоренить, возводя на него свои клеветнические и постыдные обвинения, вы соединились бы с нами и не помогали ему в его жестоких деяних, направленных к великому вашему позору и к окончательному истреблению, чтобы закон божий во всех своих спасительных истинах, обоснованных священным писанием, пользовался свободой и не подвергался таким притеснениям, какие замышляет король со своими приближенными, стремясь отвратить нас от нашего спасения, склонить нас к своему еретическому учению, провозглашенному на Констанцском соборе[324], и обречь на проклятие. Поэтому-то он и не захотел предоставить нам никакого ответа, ни диспута, чего мы многократно от него требовали. Если же вы еще и теперь будете склоняться на его сторону, после того как убедились в его жестокости и явном намерении противобеззаконно и окончательно разорить эту страну, мы должны будем прийти к тому мнению, что и вы стоите за искоренение чешского языка, и будем вынуждены относиться к вам с помощью божьей как к открытым врагам бога и нашего языка. Дано во вторник после дня Всех святых[325]»[326].
И еще, в тот же год, в 40-й день[327] после дня св. Мартина. главный пресвитер, капитан таборитский Коранда, и даже с тонзурой на голове, который находился под надежной защитой Генриха, по прозвищу Лефль, владетеля замка в Бехине, во время переезда верхом из Табора в Бехине, после праздника Рождества[328] пречистой девы Марии был вместе с некоторыми братьями таборитами захвачен в плен слугами господина из Розы, задержан и переведен в Пржибенице, замок вышеупомянутого господина из Розы, и брошен в башню этого замка. Из этой башни по стволу сломанного дерева и по шестам, приставленным к стенам, он взобрался однажды с некоторыми из своих людей на самую верхнюю площадку, где стояла стража. Там они связали стражу и выпустили из башни всех находившихся в ней братьев, а стражу водворили на их место. Они оставили на свободе только одного стражника, который просил его отпустить, заявляя, что согласен делать все, что они от него потребуют, и притом поклялся, что никому не скажет о выходе их из башни, но сейчас же отправится в Градиште и расскажет там о всем случившемся именно так, как сам все видел, чтобы те [табориты] без промедления сейчас же пришли к ним на помощь, потому что смогут взять замок без всякого для себя урона.
Так и случилось: табориты задержали посланца, чтобы либо наградить его, если сообщение окажется правдивым, либо покарать, если бы оно оказалось ложным, но сами все сейчас же поднялись и в скором времени прибыли к замку Пржибенице. Когда Коранда со своими людьми увидал с башни, как они подходили, все стали кричать громким голосом:
