– Беги, я провожу мисс Анну, – сказал Норман.
Юноша подошел ко мне. Молча взял мою руку и прижал к щеке.
– Как же я соскучился, милая Аннушка, – с теплотой в голосе, заговорил Норман, – так ждал этой встречи.
– С тобой, правда, все в порядке? Зачем тебе нужно было вызывать сэра Роберта на дуэль? Я так переволновалась.
– Это дело чести, – четко ответил юноша, – да и как это выглядело бы: твою любимую пытается соблазнить другой мужчина, даже твой лучший друг, а я, что должен стоять и смотреть.
– Ты так говоришь, словно я дама из высшего общества, – сказала я, – сэр Роберт сказал правду – я простая девка, не знаю уж точно сельская или городская, но то, что я простая гувернантка, это правда.
– Не смей так говорить, – сказал Норман и помог мне слезть с лошади, – для меня ты самая лучшая, самая красивая, самая любимая девушка. И неважно, принцесса ты или простая гувернантка.
Норман держал меня в объятьях, и отпускать, кажется, не собирался. Мне так приятно все то, что он говорит. Джейн как-то говорила, что женщины любят, когда им говорят нежные слова. Раньше я полагала, что это – ерунда. Но теперь, я полностью согласна с ней. Так приятно слышать, когда тебя называют «любимая».
– Милый Норман, я тебя тоже очень сильно люблю, но ты же понимаешь…
Норман не дал мне закончить фразу. Понимая, о чем я стану говорить, он еще сильнее обнял меня и страстно поцеловал. Этот поцелуй был неистовый, полный страсти. Крупная слезинка капнула ему на руку.
– Ты, почему плачешь? – заглядывая мне в лицо, спросил юноша.
Я спрятала лицо у него на груди. Не хочется, чтобы он видел мои слезы, но они выступили на глазах, независимо от моего желания.
– Ну, что же ты глупенькая, – Норман нежно поцеловал мою пылающую щеку, – я тебя люблю и никогда не обижу и не дам обидеть другим.
Мы стояли, обнявшись в дальнем краю конюшни. Немного необычная обстановка для признания в любви. Норман гладил мои волосы, а я наслаждалась этим сладостным моментом. Возможно, он больше никогда не повторится.
– А что сэр Роберт? – вдруг спросила я, – как рана?
– Ну вот, всю романтику испортила, – улыбнулся Норман, – с ним все хорошо. В Лондоне ему зашили рану, она не глубокая и Роберт уже дома. Правда, обнимать хорошеньких девушек пока не может.
– Ты все шутишь, – пригрозила я пальцем, – а если бы рана была серьезной, или не дай Бог, ты бы его убил? Или того хуже, он ранил или… не могу даже произносить такие слова. Что тогда бы было? Как я бы жила дальше, зная, что из-за меня погиб человек? Обещай мне, пожалуйста, что больше никогда, ты слышишь, никогда, – я взяла его руку, – не будешь драться на дуэли.
– Как я могу такое пообещать. Я же мужчина! Кто защитит честь любимой, как не мужчина.
– Пообещай мне, я и так не находила себе места в тот день, а пережить такое еще раз я не смогу.
– Хорошо, я обещаю, только ты поцелуй меня сильно-сильно, – сказал Норман, и наклонился ко мне.
Я обо всем забыла и, отдавшись чувствам, поцеловала Нормана. В этот момент я не думала ни о разнице в положении, ни о дуэли, ни о чем.
– Через несколько дней мне нужно будет уехать в полк, – беря меня за руку, сказал Норман, – потом я приеду, разорву помолвку с Эмилией, и мы будем вместе.
Мы медленно шли к выходу. Под ногами шуршало сено. Лошади поглядывали на нас, и фыркали, задорно задирая головы. Животные были немыми свидетелями нашей любви.
Я парили над землей, словно за спиной выросли крылья. Я чувствовала, что Норман тоже находится в прекрасном расположении духа. Всю дорогу до дома мы проговорили, он поддерживал меня и незаметно для посторонних глаз, поглаживал мою руку.
