«Аврора» на переходе к берегам Сахалина получила серьезные повреждения. Волны повредили перо руля, «треснула голова руля, так что невозможно было править посредством румпеля – потребовалось управлять рулем шкентелями[287], которые были прихвачены по подзору[288] кормы фрегата, наставки троса к цепям оказались не прочны (их заменили новыми)».
На следующий день, пятого мая, женщины и дети, больные, кантонисты, штурманские ученики и пассажиры (общая их численность составила 236 человек) направились пешком берегом к русским поселениям на реке Амур. С ними несли средства морского и гражданского казначейств, а также почту.
До озера Кидзи[289] женщин сопровождали мужья, а также отряд матросов, составлявших охрану каравана, который шел «через кучи снега, лужи, груды грязи, древесные корни и пни», и люди «для обработки огородов». Теперь Завойко мог вступать в бой, уверенный в безопасности мирного населения Петропавловска. Что же касается охраны, то она вернулась на корабли девятого мая.
На берегу остался Карл фон Дитмар, а также офицер и несколько казаков. На натуралиста была возложена обязанность в случае неприятельского нападения скакать с докладом к своим в село Мариинск на Амуре, а на офицера – в Николаевск. Казаки составляли их эскорт.
Неприятель появился только восьмого мая – к месту стоянки судов подошел отряд эскадры адмирала Брюса из кораблей, включая 52-пушечный фрегат Sybille, винтовой 17-пушечный шлюп[290] Hornet[291] и «бриг большого размера».
Шлюп развел пары и начал ходить взад-вперед перед устьем залива, собирая визуальную информацию о русской эскадре. Затем пароход дал два выстрела, однако снаряды не достигли цели. После двух выстрелов с «Оливуцы» противник отошел за мыс. Позже выяснилось, что от союзного отряда отделился бриг, который пошел с депешей к командующему неприятельскими силами.
«Тогда Завойко решился на крайнее средство и, чтобы устранить все сомнения, первым делом дал приказ прибить наверху мачт у всех судов флаги, чтобы никому в минуту слабости не пришло в голову их спустить. Затем оба транспортных судна, “Иртыш” и “Байкал”, были снаряжены как брандеры (зажигательные суда); в случае приближения неприятеля они должны были, воспламененные, идти под его суда. Три других судна были готовы к борьбе не на жизнь, а на смерть. Все ценные предметы, каковы казенная собственность, а также частные суммы, письма, драгоценности и т. д., были принесены ко мне, причем я получил в свое распоряжение 12 человек казаков, которые все это сложили в большой ящик, чтобы снести версты за две в лес, где и должны были охранять это имущество, пока я не прикажу, под моим руководством, доставить его на Кидзи. Я и офицер I. остались на берегу, чтобы наблюдать за положением вещей, ставшим очень серьезным, и чтобы получить еще некоторые приказания Завойко. Под руками у нас были два казака, которые могли нам понадобиться для каких-либо посылок. Таким образом, с нашей стороны все было готово», – вспоминал фон Дитмар.
Далее Завойко начал операцию, которую с полным правом можно назвать военной хитростью.
