Когда ранним утром 15 мая туман начал мало-помалу подниматься и вид вдаль стал яснее, то наступил момент, когда неприятель внезапно увидел опустевшую гавань и должен был сознаться, что его одурачили. При помощи нашей зрительной трубы мы заметили испуг и смятение на ближайших судах, которых теперь было всего 6 больших пароходов. Тотчас же поднялись столбы дыма из их труб, и скоро один пароход вошел залив, сделал нисколько выстрелов в лес, затем возвратился и пошел с целой флотилией дальше к востоку, прямо на Сахалин. Торопливо летали они туда, и скоро на горизонте видны были от них только полосы дыма. Вход в лиман на севере был им, по-видимому, неизвестен. У Сахалина они надеялись захватить русские суда», – вспоминал фон Дитмар.
Поскольку англичане и французы не знали «секрета» Сахалина, они приняли решение взять противника измором. Корабли наглухо заблокировали «бухту», которая на самом деле была проливом.
«О том, что командор ничего не знал о проходе из де-Кастри на север, нас заверяли многие из английских офицеров, участвовавших в экспедиции Элиота, и даже те, которые служили на одном с ним судне. Так как при встрече с ними в Гон-Конге, в рассказах о кастринской экспедиции, англичане вовсе не скрывали нераспорядительность своих начальников и говорили с большою откровенностью, то и нет причин сомневаться в достоверности сообщенных ими сведений», – отмечал позже Николай Фесун.
Далее следует его анализ ситуации, написанный на грани иронии и сарказма:
«Некоторые из английских офицеров при встрече с нами в Сингапуре и Гон-Конге говорили, желая защитить командора, что принятая им метода блокады была чисто Нельсоновская, так как знаменитый адмирал тоже всегда давал неприятелю возможность выйти в море и потом уже на свободе налетал на него, как коршун на добычу. Не опровергая собственно последнего факта, можно только сказать одно: если Элиот блокировал нас как Нельсон, то вообще командовал эскадрой не по-нельсоновски, потому что человек, водивший в сражение два корабля на четыре, конечно, не стал бы поджидать подкрепления, имея случай напасть с тремя на два, и, наверно, отыскав эскадру, наделавшую столь много хлопот его соотечественникам, тотчас же атаковал бы ее, не испрашивая дозволения у главнокомандующего за несколько сот миль и не оставаясь шесть дней в каком-то летаргическом бездействии».
А русские тем временем подошли к устью Амура и поднялись вверх по течению, прикрыв себя вновь построенными батареями – в том числе из орудий, привезенных из Петропавловска. 18 мая русская эскадра встала на якоря у Николаевска.
Здесь стоит добавить еще один любопытный эпизод, связанный с 15 мая 1855 года.
