Традиция проведения в день победы над союзниками крестных ходов сохранялась до 1922 года, после чего наступил длительный перерыв. Все эти годы крестный ход проводился в соответствии с правилами, установленными еще в 1854 году священником Георгием Логиновым.
Добавим, что в числе трофеев оказалось английское знамя, семь офицерских сабель и 56 ружей.
Надо вновь отметить, что, при чтении донесений английских и французских офицеров иногда возникает ощущение, что они штурмовали какой-то другой Петропавловск. Слабые батареи превращаются в форты, а количество защитников увеличивается в разы. Подкрепления же были просто бесконечными. Возможно, свою роль сыграли американские газеты, которые численность населения Петропавловска определяли не менее чем в 4 тысячи человек, не считая сильного гарнизона, причем считалось, что все горожане отлично подготовлены к бою и вооружены чуть ли не до зубов.
Так, в донесении контр-адмирала Депуанта упоминается никогда не существовавший «круглый форт», который он именует «Георгиевской батареей». В других документах можно найти некий «Шахов форт»[210].
25 августа в Петропавловске хоронили павших. У русских был убит 31 нижний чин, ранены – два офицера, включая смертельно раненного лейтенанта Максутова, и 63 нижних чина. Вторым раненым офицером был военный инженер Константин Мровинский, которому пуля угодила в ногу.
25-го же жены петропавловских офицеров впервые узнали об итогах боя – короткая записка, полученная Юлией Завойко, гласила: «
Заново обустраивали батареи и ремонтировали артиллерию – как выяснилось, не подлежали восстановлению лишь два орудия.
На батарее № 3 у одного орудия была отбита дульная часть, еще у одного расколот тарельный пояс[211]. Были разбиты два орудийных станка, перебиты два таля и один брюк, сломан банник и пять гандшпугов, а также исчезла одна лядунка.
Батарея № 7 показала, что у трех орудий повреждены станины, у трех – рамы, а у одной пушки оторвана часть дула. У всех орудий были сломаны замки, перерублены тали и брюки. Еще у двух пушек повреждены подушки, у одной – расколот клин и отсутствовал один сезень[212]. Пробит пороховой котел (в котлах, напомним, хранили порох), сломаны все буравы и разбиты три пороховых кокора.
Уже в ночь с 24 на 25 августа на батарее № 3 и батарее № 7 были исправлены все повреждения; причем на батарее № 3 даже успели насыпать земляной бруствер. Ремонтными работами руководили старший офицер фрегата «Аврора» капитан-лейтенант Михаил Тироль, капитан-лейтенант Василий Кораллов и лейтенант Петр Гаврилов.
Повреждения фрегата «Аврора» были признаны некритичными. Ядром с Obligado была прострелена грот-мачта; перебиты снарядами четыре пары грот-вант[213], шкентель грот-стеньги[214], грот-брам-стеньга[215] и крюйс-брам-стеньга[216] с громоотводами, фор-марсовая железная путенс-ванта[217] и стень-фордун[218]. В ряде мест поврежден брам-такелаж[219]. Избежать большего удалось благодаря тому, что на корабле еще до сражения были спущены стеньги и брам-стеньги, а также нижние реи. Впрочем, верхний рангоут, свезенный на берег, был также поврежден долетавшими снарядами.
На транспорте «Двина» ущерб был гораздо меньше. Ядром повредило форштевень[220], частично пробита осколком бомбы медная обшивка, перебит швартовный перлинь[221].
Пострадали также американское и гамбургское суда, стоявшие на внутреннем рейде.
В городе сгорел (вернее – сожжен союзниками) рыбный сарай близ батареи № 7, пострадали 11 жилых домов и пять других зданий.
«
«