Гвардии Камчатка полностью

По мнению боевого генерала – Модест Иванович активно участвовал в подавлении Польского восстания 1830–1831 годов, – англичане и французы должны были потерять убитыми только 24 июня около 400, а за все дни боевой операции – до 450 человек. Далее он приводит информацию о том, что «английский фрегат Президент был совершенно избит нашими снарядами и с большим лишь трудом впоследствии достиг островов Ванкувера[229]».

Французский морской медик

По оценкам береговых наблюдателей, материальная часть неприятеля также пострадала несмотря на то, что русские пушки часто не доставали до противника. На President был сбит гафель[230] и перебиты крюйс-стеньги. На La Forte русские ядра перебили фок-рей[231], а позже на берегу были найдены обломки кормового украшения фрегата. Virago поплатился повреждениями кожухов гребных колес.

Около восьми часов утра 26 августа был отпущен на волю волн изрубленный многострадальный бот с кирпичом, который, по словам ряда очевидцев, союзники использовали для наполнения порохом бомб и гранат. О дальнейшей его судьбе автору, увы, неизвестно.

А в пять часов вечера к Дальнему маяку подошел палубный бот № 1 под командованием боцмана 47-го Камчатского флотского экипажа Харитона Новограбленного. Он уже был в виду неприятельской эскадры, но вовремя получил предупреждающий сигнал с маяка, который по совершенно непонятным причинам союзники так и не захватили. Бот тут же ушел в море, передав случайно встретившейся у острова Старичков винтовой шхуне «Восток» (она шла с депешами от генерал-губернатора Муравьева и почтой), что дальше идти опасно.

26 августа узнали первые подробности «Петропавловского чуда» и эвакуированные семьи офицеров.

«Вчера[232] по окончании сражения я послал по скорости тебе известие и саблю. Сегодня посылаю тебе знамя, отнятое нами в бою от 800 человек, а нас было в разных местах до 300. Бог сохранил нас. Тучи бомб были брошены в город, но пожары были незначительны, их скоро тушили, сгорел только рыбный сарай. Убитых у нас до 20 человек и раненых до 70, а неприятелей мы похоронили до 37, между ними есть и офицеры. Двое в плену. Утопили неприятельский баркас, и с Никольской горы при отступлении их много убито и потонуло. Сегодня день будет спокойный, они пошли хоронить своих в Тарью. Молитесь и надейтесь на Бога. А.П.[233] ранен, мы ему многим обязаны. Не беспокойся», – писал жене губернатор.

Союзная эскадра ушла от русских берегов в половине восьмого утра 27 августа – желания начинать новый штурм у Депуанта не было. Кроме того, в любой момент могли появиться корабли эскадры Путятина: фрегаты «Диана» и «Паллада», а также корвет «Оливуца». Более того, было видно, что русские строят новые батареи. В шесть часов утра корабли начали поднимать якоря, а к восьми часам утра эскадра уже покинула Авачинскую бухту.

«Долго мы еще стояли на своих местах, не смея верить глазам своим, даже и тогда еще, когда эскадра совсем скрылась из вида на горизонте. Мы все еще ожидали, что она повернет обратно, чтобы неожиданно для нас произвести новое наступление. Но она исчезла безвозвратно. И слава Богу, ибо остаться в живых все же лучше, чем умереть. Этому обстоятельству мы тем более были рады, что после нашей блестящей победы мы заслужили славу и могли ожидать награды, которая порадует не только нас – как участников дела, но и всех наших: отцов, матерей, родных и друзей», – резюмировал граф О’Рурк.

Стоит сказать, что на британских кораблях были крайне недовольны решением Депуанта уйти из Авачинской бухты. Вот что писал в своем дневнике один из членов экипажа фрегата «Президент»: