Гвардии Камчатка полностью

За 19 августа потери показаны только по фрегату La Forte – легко раненный мичман, а также нижние чины – один убитый, один опасно раненный и шесть легко раненных. Итого – девять человек.

За 24 августа потери показаны уже по трем кораблям.

На фрегате La Forte убитыми и пропавшими без вести числились два офицера и восемь матросов, а также один офицер опасно ранен, еще четыре матроса – легко ранены.

На фрегате Eurydice погибли и пропали без вести восемь матросов, опасно ранены три офицера[225] и девять матросов, еще десять матросов – легко ранены.

Бриг Obligado показал убитым одного офицера[226], легко раненными офицера и мичмана; убитыми и пропавшими без вести шесть матросов, опасно раненными – десять матросов, а 18 нижних чинов – легко раненными.

Итого потери французской эскадры калькулируются как 109 человек[227], включая 26 убитых.

В целом же, согласно Naval Annual, союзная эскадра потеряла 214 человек, из которых убитыми и пропавшими без вести – 43.

Есть, естественно, и другие данные о потерях союзников.

Начнем с материалов, собранных младшим врачом фрегата L’Eurydice Анри Геро. По его подсчетам, 19 августа у французов был убит один человек и ранено десять. У англичан было двое убитых и 11 раненых. А вот 24 августа убитыми, пропавшими без вести и ранеными был потерян 231 человек. Таким образом, общая численность потерь составила уже 255 человек.

На Virago служил судовой врач Генри Треван, также оставивший воспоминания. По его информации, «соединенная эскадра потеряла 192 человека убитыми и ранеными». Разбивку по числу убитых и раненых Треван не приводит, но отмечает, что после боя от ран умер как минимум один человек.

Британский помощник морского хирурга, кадет и казначей

Напоследок обратимся к дневнику еще одного морского медика – британца Джеймса Николаса Дика, младшего врача фрегата President. По его данным, потери только President составили 63 человека, из которых 12 – убитыми. Общую убыль эскадры в людях медик оценивал в районе 300 человек.

Русские, кстати, заметили, что с рассветом 25 августа пароходофрегат Virago отводил в Таргинскую бухту три больших баркаса, наполненных убитыми; вернулся корабль к эскадре только ночью (либо следующей ночью – сообщения русских источников можно понять и так, и так), что свидетельствовало о большом количестве погибших.

Что же касается судовых офицеров, то вот мнение о потерях десанта 24 августа уже знакомого нам офицера с французской эскадры:

«У нас много было жертв. Мы потеряли треть своих людей. Более 50 человек убито, а сколько еще должно ожидать в следующие дни! Судя по цифрам, офицеры дорого заплатили за свою честь; из офицеров L’Euridice, участвовавших в деле, только один не находится в этом списке. То же самое и на Obligado, который потерпел более других. Пусть простят нас за эти подробности. Молчание, хранившееся до сих пор[228] о печальном дне 4 сентября 1854 года, было более чем незаслуженное забвение; это истинная несправедливость, потому что молва, которая любит преувеличивать то, чего не знает, назвала поражением, постыдным для чести флага, то, что было расстройством, происшедшим от невыгодных условий, неблагоразумно принятых. Офицеры и матросы, пролившие столько крови, имеют право, чтоб о них не отзывались с такою несправедливою суровостью».

Стоит также отметить, что на берегу среди убитых был обнаружен матрос с американского китобойца Chase, захваченный союзниками в Таргинской бухте и показавший им путь на Никольскую сопку.

Завершая разговор о потерях, стоит сказать, что спустя десять лет после окончания войны был издан фундаментальный четырехтомный труд военного историка генерал-лейтенанта Модеста Богдановича «Восточная война 1853–1856 гг.». Камчатке в нем посвящены лишь десять страниц, но нам интересна оценка Богдановичем союзных потерь.