Другим важным фактором, обусловившим длительное пребывание венгерского вопроса в повестке дня ООН, стал запуск спутника Sputnik в октябре 1957 года, который продемонстрировал всему миру, что Советский Союз превзошел США в важнейшей области научно-технического развития. Советский Союз и так демонстрировал свою склонность к мирным отношениям между Востоком и Западом, но это событие повысило его международный престиж до уровня, сравнимого только с популярностью Красной армии во время Второй мировой войны. Эти два фактора - ракетная угроза во время Суэцкого кризиса и запуск Спутника - создали настолько благоприятные условия для усиления своего влияния в Африке и Азии, что Советы не могли не воспользоваться ситуацией. Американское руководство, с другой стороны, было, что вполне понятно, глубоко обеспокоено таким поворотом событий. Как говорилось в главе 3, администрация Эйзенхауэра никогда не рассматривала возможность освобождения стран Восточной и Центральной Европы силой, но она придерживалась общей политики администрации Трумэна по "сдерживанию" расширения коммунистического влияния и несколько раз действовала в этих рамках (например, в Гватемале, на Тайване и в Ливане). Во второй половине 1950-х годов они оказались перед лицом неминуемой опасности, что Советский Союз воспользуется своим новым улучшенным положением и расширит свое влияние мирным путем, используя собственную политику Соединенных Штатов по оказанию экономической и финансовой помощи. Именно поэтому, начиная с 1956 года, основной целью внешней политики США стало сдерживание развития советского влияния в третьем мире и соответствующее увеличение американского присутствия там. Идеальную арену для этого предоставляла Генеральная Ассамблея ООН, и американцы держали венгерский вопрос в повестке дня как средство достижения этой политической цели. Жаркая полемика в Генеральной Ассамблее на протяжении многих лет не должна была заставить Советский Союз изменить свои взгляды - вероятность того, что "ответчик", признав свою вину, выведет свои войска из Венгрии и оставит страну на произвол судьбы, была ничтожно мала. Вместо этого предполагалось убедить "присяжных" - то есть неприсоединившиеся государства - и склонить их к принятию или сохранению западной политической идеологии. Это правдоподобное объяснение того, почему чехословацкая интервенция 1968 года - поскольку она не способствовала бы подобным западным замыслам - так и не стала "чехословацким вопросом" в ООН.
Исходя из официальной и спонтанной реакции общества на Западе на подавление революции и приверженности Генеральной Ассамблеи ООН к венгерскому вопросу, многие могли подумать, что режим Кадара не сможет надолго укрепить свои отношения с Западом. Действительно, каждый год вплоть до 1962 года "венгерский вопрос" включался в повестку дня Генеральной Ассамблеи ООН и обсуждался.⁴ В ходе дебатов и Советский Союз, и правительство Кадара снова и снова осуждались за советское вмешательство в ноябре 1956 года и за последующие репрессии против участников революции.
