Эта, несомненно, пораженческая и в то же время реалистическая позиция позволила бы понять то, что для многих в 1956 году было еще совершенно непонятно: восстание в советской империи было обречено на провал, и помощи извне ждать не приходилось.
Глава 5. Международное влияние польских и венгерских восстаний
Отношения между Востоком и Западом: Подтверждение статус-кво
Тщательное исследование международных последствий Венгерской революции с использованием многоархивных источников еще предстоит провести. Однако, опираясь на имеющиеся в настоящее время источники и уже проделанную работу по данной теме, стоит попытаться сделать набросок влияния венгерских (и польских) событий октября-ноября 1956 года на международную политику, особенно на отношения между Востоком и Западом.
Наиболее очевидным результатом неудавшейся революции в международно-политическом плане было то, что отсутствие реакции западных государств раз и навсегда доказало их безоговорочное согласие с послевоенным европейским статус-кво, несмотря на всю предшествующую пропаганду. Это было большим утешением для советского руководства: помимо молчаливого соглашения, которого они придерживались с западными государствами до этого момента, отсутствие реакции Запада в ноябре 1956 года давало им полную гарантию того, что в случае возникновения любого будущего конфликта в границах их империи, они будут иметь полную свободу действий, не опасаясь вмешательства Запада. В этом отношении венгерская революция была выгодна советскому государству. Фактор неопределенности, внушаемый американской психологической войной, то есть провозглашенная администрацией Эйзенхауэра цель добиться "освобождения порабощенных народов", которая, как казалось, угрожала буферной зоне Советского Союза в Восточно-Центральной Европе, практически исчез.
Очевидно также, что венгерская революция и ее репрессии не вызвали настоящего кризиса в мировой политике. Проще говоря, она не привела к прямому конфликту между двумя противоборствующими сверхдержавами и их военными блоками. Однако широкая общественность считала и до сих пор считает, что эти события представляли собой серьезный кризис; ярая освободительная пропаганда, которую американцы вели с такой интенсивностью вплоть до октября 1956 года, заставила многих поверить, что такое событие, как революция, обязательно приведет к конфликту и политическому кризису между Востоком и Западом. Твердая публичная позиция администрации Эйзенхауэра против советской интервенции, дебаты и резолюции чрезвычайной сессии Генеральной Ассамблеи ООН, одновременный Суэцкий кризис и советские ракетные угрозы наводили многих наблюдателей на мысль, что венгерская революция на самом деле была серьезным кризисом в отношениях между сверхдержавами.
Таким образом, реальное значение Венгерской революции с точки зрения международной политики так и не было четко осознано общественностью ни в западных странах, ни в восточном блоке. Напротив, параллельные события в Венгрии и Польше, а также Суэцкий кризис способствовали и продолжают способствовать мифическим интерпретациям бездействия Запада. Эти объяснения, вместо того чтобы рассматривать отсутствие реакции Запада как результат общего принятия постъялтинского европейского статус-кво, пытаются представить его как обусловленное той или иной исключительной ситуацией, применимой только к конкретному случаю венгерской революции. Так, были придуманы часто цитируемые аргументы: то кризис на Ближнем Востоке помешал западным государствам выступить единым фронтом против Советского Союза, то американское руководство было занято предстоящими президентскими выборами, то госсекретарь Даллес попал в больницу в самые критические дни, то американские войска не могли быть введены в Венгрию только из-за географии.
Венгерская революция и ее подавление на короткое время нарушили процесс разрядки, развивавшийся с 1953 года, но в целом не остановили его и даже не повлияли на его дальнейшее развитие. Напряженность, которую вызвала советская интервенция и последовавшие за ней упреки Запада, в основном ограничилась уровнем пропаганды на сессиях Генеральной Ассамблеи ООН. Все это не повлияло на готовность США (или Франции и Великобритании) и Советов к переговорам, и поэтому весной 1957 года возобновился взаимный политический дискурс. К концу того же года началась интенсивная подготовка к саммиту четырех держав по женевскому образцу.
