Однако за эти несколько месяцев отношения двух сверхдержав претерпели радикальные, беспрецедентные изменения, полностью изменившие мировую политику.¹ К лету 1957 года Советский Союз разработал первое поколение межконтинентальных баллистических ракет, в августе провел первое успешное испытание этих ракет, а в октябре запустил свой первый спутник, Спутник. Новые советские ракеты представляли угрозу не только для Западной Европы, но и непосредственно для территории Соединенных Штатов, стратегическая неуязвимость которых исчезла в одночасье. Таким образом, до сих пор теоретический баланс сил начал становиться реальным, и с этого момента гонка вооружений сводилась лишь к вопросу о том, какая из сторон сможет угрожать своему противнику большим количеством ракет. Такой поворот событий почти до иррациональной степени повысил самоуверенность советских лидеров, в первую очередь Хрущева. Хотя они были готовы к переговорам и даже часто инициировали их, они, по сути, стояли на другой земле и вели переговоры с гораздо более сильной позиции. В 1955-1956 годах, когда советско-американские отношения претерпели самое впечатляющее улучшение с 1945 года, Советский Союз был заинтересован в достижении соглашения с Соединенными Штатами, особенно в области контроля над вооружениями, даже если это требовало значительных компромиссов. С середины 1957 года, напротив, Советы пытались использовать переговоры только для получения политической выгоды и улучшения собственного положения. Резко изменившаяся стратегическая ситуация, а главное - новая уверенная позиция Советов, привела к отказу от часто звучавших в конце 1950-х годов призывов к "полному разоружению" и, наконец, к бешеной гонке вооружений 1960-х и 1970-х годов.
Учитывая все это, возможно, не будет совсем уж голословной гипотеза о том, что если бы венгерская революция не нарушила процесс разрядки, остановив переговоры на эти решающие несколько месяцев, то сверхдержавы могли бы прийти к соглашению, которое привело бы к снижению уровня вооружений и, соответственно, к снижению напряженности в мире в последующие десятилетия. Есть, однако, и другой аргумент, который также основан на вопросе о том, что могло бы произойти, если бы процесс разрядки не был временно прерван событиями 1956 года. Согласно этой линии рассуждений, тяготы гонки вооружений, продиктованные американцами, были бы предотвращены или, по крайней мере, смягчены и отложены. Эта гонка вооружений, продолжает аргумент, практически искалечила советскую экономику и в конечном итоге привела к ее полному краху. Такое политическое развитие событий, следовательно, могло бы продлить эпоху застоя на десятилетия, и, естественно, заключает эта линия, падение коммунистических режимов в Восточной и Центральной Европе не могло произойти в конце 1980-х годов. Оба аргумента имеют убедительные элементы, и, как и в случае со всеми историческими вопросами "что, если", нет возможности узнать, какой сценарий был бы реализован.
Организация Объединенных Наций и Третий мир
Единственным форумом международных отношений, где подавление венгерской революции приобрело значительное значение, была Организация Объединенных Наций. Вторая чрезвычайная сессия Генеральной Ассамблеи (первая была посвящена Суэцкому кризису) 4 ноября 1956 года, инициированная США, и одиннадцатая сессия Генеральной Ассамблеи в ноябре и декабре приняли несколько резолюций, призывающих Советский Союз вывести свои войска, а правительство Кадара - принять генерального секретаря ООН и наблюдателей ООН. Поскольку венгерское правительство отказалось сотрудничать, у ООН не было возможности изучить ситуацию на месте. Чтобы обойти эту проблему, в январе 1957 года ООН создала специальный комитет, который должен был составить отчет о точном ходе и характере событий в Венгрии, основываясь на рассказах тех, кто принимал участие в революции и затем бежал на Запад, а также на любых других источниках, доступных на тот момент. В докладе, завершенном к июню 1957 года, восстание оценивалось как спонтанное и инстинктивное выражение стремления венгерского народа к свободе. Генеральная Ассамблея одобрила доклад подавляющим большинством голосов в сентябре. Тем не менее, ей неоднократно не удавалось провести в жизнь какие-либо решения, касающиеся Венгрии, и венгерский вопрос бесплодно продолжал стоять на повестке дня ООН из года в год вплоть до декабря 1962 года.
