В то же время все это означало частичную и относительную дипломатическую изоляцию Венгрии, особенно со стороны западных государств. В ноябре 1956 года прием верительных грамот венгерской делегации в ООН был приостановлен, однако страна не была исключена из организации. Более того, ни одна из стран-членов западной альянсовой системы - даже Соединенные Штаты, главный координатор ее мероприятий в ООН, - не разорвала дипломатических отношений с правительством Кадара. Что касается экономических показателей западных стран, то уже к концу 1957 года был восстановлен status quo ante, то есть уровень оборота до октября 1956 года. О своем намерении стабилизировать отношения с Венгрией еще весной 1957 года заявили и англичане - правда, пока, учитывая обстоятельства, только для "внутреннего пользования". Однако такая ситуация, несомненно, означала частичную дипломатическую изоляцию Венгрии, а также препятствовала стремительному развитию политических отношений с западными странами, что явно раздражало Кадара - тем более что он стремился к систематической реабилитации коммунистического режима, начавшейся сразу после ноября 1956 г.⁷ Он пытался создать систему, которая избавилась бы от излишеств сталинского прошлого и эффективно работала, предлагая гораздо лучшие условия жизни для населения - что в теории должно было быть более привлекательным даже с точки зрения Запада. Главная проблема заключалась в том, что режим Кадара хотел реализовать специфически венгерский вариант постсталинской системы одновременно с немыслимо жестокой и широкомасштабной кампанией возмездия после революции, ⁸ на которую западные политики отреагировали с морально праведным негодованием. Рассуждая здраво и учитывая интересы безопасности Советского Союза, они признали необходимость умиротворения и восстановления правопорядка; тем не менее, отчасти под давлением общественного мнения внутри страны, они ожидали, что венгерское правительство простит "преступников" и "девиантов" так же великодушно, как и прагматично намеревалось привлечь большинство населения на сторону своей политики.
Такой исторический компромисс в действительности мог быть правдоподобным, поскольку главной целью внешней политики режима Кадара сразу после 1956 года было выйти из почти полной (западной) дипломатической изоляции и доказать, что даже с точки зрения Запада новая система, хотя ее концепция была далеко не безупречной, была не хуже, а то и лучше, чем у других коммунистических режимов. По мнению Кадара, новая система в Венгрии создавала лучшие и более либеральные условия для большинства населения, чем те, которые существовали в других странах советского блока - за исключением Польши, - и это должны были признать и западные державы. Согласно этой логике, Венгрия должна была заслуживать признания, а не негативной дискриминации, подвергающей страну международной изоляции.
Главным требованием Запада к режиму Кадара, помимо нереалистичного требования о выводе советских войск, было предоставление амнистии тем, кто был заключен в тюрьмы после 1956 года, в обмен на нормализацию отношений. Теоретически это могло бы стать основой для компромисса, однако обе стороны оказались идеологически жесткими и негибкими в этом вопросе. Учитывая внутриполитическую стабильность, Кадар считал освобождение "преступников" 1956 года слишком опасным до конца 1950-х годов, не говоря уже о том, что широкомасштабный процесс возмездия не был завершен до 1960 года. Частичные амнистии, объявленные в 1959 и 1960 годах, стали одновременно и важным шагом на пути к внутренней консолидации, и признаком более гибкого отношения, направленного на прекращение международной изоляции страны. Западный блок, с другой стороны, долгое время не считал, что давление на правительство Кадара на публичных форумах не приведет к решению проблемы. Поэтому, пожалуй, можно рискнуть предположить, что если бы Запад, и в первую очередь США, оказал давление на венгерское правительство, чтобы заставить его умерить пыл политического возмездия, напрямую, путем тайных переговоров, как это произошло позднее в 1960-62 годах, а не обращаясь к самой широкой общественности, например, на дипломатических форумах ООН, то они могли бы заставить венгерское правительство пойти на более серьезные компромиссы гораздо раньше. Это могло бы существенно повлиять на саму кампанию возмездия, смягчить ее суровость и тем самым непосредственно спасти множество человеческих жизней.
Однако для Соединенных Штатов повторяющийся вопрос о Венгрии в ООН был настолько важен в борьбе сверхдержав за влияние на третий мир, что прямые переговоры с венгерскими властями стали возможны только после того, как дебаты в ООН были явно исчерпаны к 1960 году.
Реакция Америки: От освобождения к либерализации
