В Советском Союзе после Венгерской революции десталинизация на некоторое время приостановилась. Твердолобые в правительстве, ссылаясь на венгерский пример, смогли на время предотвратить дальнейшую либерализацию. Однако после неудачного переворота летом 1957 года Хрущев, укрепившись на своем посту, вновь начал проводить политику, начатую ХХ съездом КПСС. Результаты этой кампании либерализации были многочисленными, и в "строительстве социализма" произошли долговременные изменения, хотя основы сталинской политической и экономической системы оставались более или менее нетронутыми вплоть до падения первого секретаря в 1964 году. Таким образом, провал процесса десталинизации, который обычно ассоциируется с Хрущевым и отставкой этого лидера, не был результатом временной антиреформаторской тенденции после Венгерской революции. Скорее, Хрущев потерпел неудачу из-за своего стиля руководства, то есть из-за его все более капризных и непредсказуемых политических шагов, которые ставили под угрозу внутреннюю и внешнюю стабильность Советского Союза.
Конечно, с моральной точки зрения революция показала, что Советский Союз, который в те годы прилагал немало усилий, чтобы предстать надежным и цивилизованным актором в международной политике, смог восстановить свою власть в Венгрии лишь с холодной силой, напоминающей сталинскую эпоху. Однако, несмотря на эту очевидную черную метку в послужном списке, международная репутация Советов почти не пострадала. На самом деле престиж Советского Союза в гораздо большей степени определялся процессом, начавшимся в 1955-56 годах и достигшим своего пика в 1960-х, в ходе которого он превратился в надежного сверхдержавного соперника/партнера Соединенных Штатов. Открытое признание американцами европейского статус-кво в 1956 году способствовало возникновению новых отношений между сверхдержавами. Как следствие этой тенденции, намерения двух сверхдержав и состояние их отношений все больше определяли развитие международной политики.
Последствия в советском блоке
Анализируя международные последствия Венгерской революции, крайне сложно определить, как и в какой степени подавление восстания повлияло на отношения между Советским Союзом и другими восточно-центральноевропейскими коммунистическими государствами. Несомненно, после 1956 года между Советским Союзом и его союзниками возникли отношения нового типа, но это нельзя приписать венгерской революции. Практика новой конфедеративной политики, соответствующей постсталинской модели, складывалась с 1953 года, а основные принципы были четко сформулированы в декларации советского правительства от 30 октября 1956 года. Таким образом, декларация - вопреки прежним интерпретациям - не была просто импровизированным жестом, призванным умиротворить кризисы в Польше и Венгрии. Документ, который готовился в течение нескольких месяцев, был призван по-новому определить отношения между союзными государствами и был лишь скорректирован в соответствии с конкретной ситуацией того октября.
На самом деле декларацию 30 октября можно условно считать "конституцией" постсталинской модели альянса. Она дала союзникам Советского Союза по Восточно-Центральной Европе широкое представление об их возможностях и ограничениях и установила новые уравнения для политического контроля и экономического сотрудничества. Руководящие принципы для стран блока, установленные Советским Союзом в октябре 1956 года, оставались в силе вплоть до конца 1980-х годов. Декларация обещала не что иное, как твердую политику, реализующую ленинский принцип равноправия наций. Это включало в себя уважение суверенитета отдельных государств и учет исторического прошлого и национальных особенностей каждой страны. В советском имперском языке это была кодификация политических отношений, более гибких, чем те, что существовали ранее, но все еще далеких от справедливости.
Новые отношения между Москвой и ее восточноевропейскими союзниками также включали в себя отзыв советских советников. После 1956 года система прямого советского контроля, осуществляемого через этих агентов на местах, была усовершенствована в более сложную систему "дистанционного контроля". Советы также заменили туманно замаскированные экономические договоренности, которые были не более чем советской эксплуатацией, на более равномерное распределение выгод и обязательств.
