Таким образом, венгерская революция, подав столь радикальный пример, во многом способствовала успеху начавшейся на ХХ съезде КПСС в феврале 1956 года попытки построить постсталинскую модель коммунизма в Советском Союзе и во всей Восточно-Центральной Европе. Польский кризис октября 1956 года с его контрастным положительным примером также укрепил эту тенденцию; он продемонстрировал, что ограниченная кампания умеренных реформ, не угрожающая напрямую политической системе или косвенно безопасности восточного военного блока, может быть реализована даже вопреки воле советского руководства. Этот опыт, как ничто другое, мотивировал чехословацких коммунистов-реформаторов в 1968 году. Другое дело, что, в отличие от Гомулки, они не смогли ограничить социальные изменения до уровня, с которым могли бы смириться Советы.
Окончательное наследие событий 1956 года и последующих лет заключается в том, что они фактически положили конец любым идеям, все еще существовавшим в Восточно-Центральной Европе, что советское иго может быть сброшено путем активного восстания. Бездействие Запада, жестокость советской интервенции и, наконец, иррационально широкий масштаб ответных мер - все это развеяло иллюзии. В последующие десятилетия это понимание стало основой всей деятельности по саморегулированию реформ в странах Восточного блока. Сознательно принимая во внимание интересы безопасности Советского Союза, желающие перемен постепенно, но эффективно работали над либерализацией коммунистической системы. Они больше не стремились к ее свержению.
Доктрина Хрущева о совместном вмешательстве
Венгерская революция стала важным катализатором укрепления многосторонности советского блока. Если восстание 1953 года в Восточной Германии, восстание в июне 1956 года в Познани и польский кризис в октябре не ставили вопрос о том, должны ли другие страны региона каким-либо образом участвовать в восстановлении порядка и процессе консолидации после кризиса, то после ноября 1956 года этот вопрос был поставлен по-другому. Во-первых, как известно, и румынские, и чехословацкие лидеры предложили Советам свое участие в подавлении венгерской революции. Исходя из того, что известно сегодня, можно рискнуть предположить, что если бы у Советов было больше времени на подготовку к интервенции, они могли бы рассмотреть румынские и чехословацкие предложения и воспользоваться преимуществами совместных действий сил Варшавского договора. Однако после 4 ноября "братские" страны, такие как Румыния, Чехословакия, ГДР и Китай, оказали значительную экономическую помощь правительству Кадара во время ноябрьско-декабрьских забастовок, чтобы как можно скорее провести экономическую консолидацию. Взамен, однако, они претендовали на право давать "нерешительному" венгерскому руководству конкретные советы по восстановлению порядка и требовали сурово наказать людей, активно восставших против коммунистической системы.
Однако самый важный поворот произошел в начале января 1957 года, когда состоялся первый коллективный "трибунал" советского блока. В качестве возможного места проведения предлагались и Москва, и Будапешт, но в итоге, по предложению СССР, он был проведен в Будапеште. Более того, идея неполного саммита советского блока с участием Советского Союза, Венгрии, Чехословакии, Болгарии и Румынии исходила от самого Кадара, хотя вскоре выяснилось, что это было не то, на что он рассчитывал.
Потребность в региональной встрече в условиях напряженной ситуации в Восточной и Центральной Европе назревала уже несколько месяцев, за это время неоднократно менялись инициаторы, участники и темы для обсуждения. Лидеры Венгерской социалистической рабочей партии (ВСРП) обратились в КПСС еще 11 ноября 1956 года и предложили созвать коммунистическую встречу на высшем уровне для обсуждения национального вопроса с участием китайской и югославской партий.
