Президиум КПСС получил проект 29 декабря, но Москве не понравилось его содержание, поскольку в одном из пунктов говорилось о том, что ВСП хотела бы ввести особый вариант псевдо-многопартийной системы. Хотя этот пункт отсутствовал в проекте текста, отправленном в Москву, Кадар, зная, что это немаловажный момент, через своего сотрудника по связям направил недостающее содержание Борису Пономареву, заведующему отделом зарубежных коммунистических партий ЦК КПСС.
Москва была настолько обеспокоена этой возможностью, которая не была заранее обговорена с Советами, что в тот же день Президиум КПСС решил направить Хрущева и Маленкова в Будапешт 1 января, чтобы обсудить этот вопрос с помощью эффективных аргументов.³⁰ Когда Хрущев позвонил Кадару, чтобы сообщить ему об этом визите, лидер венгерской партии отказался от своего предложения о трехсторонней встрече и попросил пригласить также чехословацкую и болгарскую партии.
Намерение Кадара, вероятно, состояло в том, чтобы расширить круг тем, которые должны были быть затронуты на встрече - например, обсудить практические последствия заявления советского правительства от 30 октября. Кроме того, он хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы вместе с другими лидерами советского блока попытаться найти решение по поводу судьбы группы Имре Надь, что было бы выгодно ему с точки зрения разделения ответственности. Встреча оказалась для него разочаровывающей; можно сказать, что он неправильно оценил ситуацию.
Встреча прошла в Будапеште с 1 по 4 января 1957 года с участием лидеров болгарской, чехословацкой, венгерской, румынской и советской партий.³¹ Как мы уже видели, главным мотивом встречи было обсуждение в Кремле готовящегося программного заявления правительства Кадара, которое включало и возможность сохранения особого типа многопартийной системы. Сам Кадар испытывал смешанные чувства в связи с этим ключевым предложением, которое превратилось в серьезную политическую проблему в руководстве венгерской партии. На своем заседании 28 декабря Временный центральный комитет ВСП не смог принять решение, поскольку его члены получили текст лишь за несколько часов до начала заседания. Поэтому было решено вновь собраться 3 января, чтобы доработать текст на основе поступивших за это время предложений. Однако из-за спешной организации встречи на высшем уровне заседание 3 января так и не состоялось, и, "очевидно", правительство не обсуждало свой собственный проект заявления; таким образом, ответственность за принятие решения была переложена на международную встречу. Советы и лидеры других сторон настаивали на встрече в верхах, чтобы этот пункт был исключен из текста заявления до его обнародования 6 января 1957 года. После всего этого неудивительно, что в итоговом заявлении даже не упоминался вопрос о многопартийной системе.
Другим важным вопросом, обсуждавшимся на встрече, который был главной мотивацией Кадара для того, чтобы вообще созвать встречу, была судьба группы Имре Надь. Хотя имеющиеся документы не раскрывают позицию каждого участника в деталях, кажется очевидным, что результатом встречи стало ключевое совместное решение, которое открыло путь к судебному разбирательству и, в конечном итоге, к осуждению и казни Имре Надь и его соратников. Другими словами, к этому вопросу больше не относились как к политическому, а скорее как к уголовному делу.
Эта встреча, безусловно, стала важным поворотом во внутренней политике Венгрии. На неполной встрече советского блока на высшем уровне в Будапеште советские, чехословацкие, болгарские и румынские лидеры наложили вето на планы ВСП, направленные на создание квазимногопартийной системы, помимо принятия решения о необходимости предъявления обвинений группе Имре Надь. Несмотря на свои намерения, венгерское руководство послужило катализатором советских усилий по обеспечению региональной интеграции, не порвав, несмотря на несколько предупреждений, с идеями венгерских реформ после 1953 года достаточно радикальным образом; более того, оно искало союзников для этих идей в советском лагере.
