— Нет, — ответила ведьма быстро, показывая, что с такими мелочами справилась бы и сама. — Простые меры я уже приняла. Предупредила Карин, тебе и так ничего не угрожало. Мои родители уже сегодня отправятся в Ниццу и раньше августа в Лондоне не появятся.
— Ты смогла их уговорить?
— Они уже пару лет хотели провести отпуск вдвоём, только мешали разные мелочи. В общем, я аккуратно подтолкнула их к этой идее, «напомнила», что мне уже не двенадцать лет. Совсем немного воздействия на подсознания, ничего такого, что они не могли бы решить сами, если бы просто нормально всё один раз обсудили, — привела она несколько аргументов, будто извиняясь. Добавила, о чём-то вспомнив и вдруг заметно смутившись: — Может быть, в результате у меня теперь даже появится младший брат или сестра… Но речь сейчас не о том. Нам троим пока ничего не угрожает — не больше, чем уже было раньше. Однако люди умирают и продолжат умирать. Сегодня это уже двадцать восемь человек, а сколько будет через пару недель? Я хочу это остановить. Ты хочешь устранить угрозу Пожирателей. Интересы наши совпадают. Да и других вариантов сейчас всё равно нет.
С последним аргументом маг вынужден был согласиться. Со слов Поттера, Дамблдор уже знал о гибели всех членов семьи Лестрейдж в Британии, знали о том и гоблины. Но открывать главе Визенгамота сейф они отказались, сославшись на представителей Лестрейджей из Франции, а те не хотели вмешиваться в конфликт внутри Британии, так что переговоры грозили затянуться надолго. А значит, до крестража под банком не добраться без организации полномасштабного штурма.
— Я не возражаю против самой идеи, но ты полагаешь, что у меня почему-то есть возможность помочь тебе и остальным в этом деле? — уточнил Кайнетт.
— Знаешь, да, я имею основания полагать, что возможность у тебя есть, — ответила Грейнджер, глядя прямо на него и не отводя взгляд. — Или ты способен её создать. Ты уже много раз показывал, что знаешь немало крайне интересных вещей, даже если некоторые из них наше Министерство уже запретило, а некоторые наверняка хотело бы, но ещё не запретило только потому, что там о таком не имеют представления. Собственно, один раз мы уже смогли добраться до пожирателей. Вряд ли у тебя не осталось других вариантов. Вопрос в том, как это сделать и чего это будет стоить, как мне кажется.
— А ты не боишься? — спросил маг, усмехнувшись своим мыслям.
— Что ты вдруг настолько не захочешь делиться тайнами?
— Нет, что я могу согласиться, но тебя совсем не устроит метод решения проблемы. Или что он окажется даже страшнее, чем сама угроза. Помнишь, принцип равноценного обмена?
— Сомневаюсь, что ты предложишь нечто более ужасное, — произнесла она уверенно. Или очень тщательно пыталась убедить себя в этом. — А говоря о «меньшем зле», я на многое готова закрыть глаза, если мы сможем остановить это безумие раз и навсегда.
— Так сильно мучает чувство вины из-за того, что маньяк убивает людей, которые не имеют с тобой ничего общего кроме фамилии?
— А даже если и так? — Грейнджер не собиралась уступать его цинизму. — Если я хочу всё это прекратить не ради того, чтобы кого-то спасти, а чтобы меня саму не грызла совесть и я не думала о них. Так или иначе, ты ведь сможешь мне помочь в этом деле?
— Думаю, стоит изучить пару вариантов, — ответил маг, и в самом деле прикидывая в голове способы, которые были ранее отложены в сторону из-за потенциальных разногласий с нынешними союзниками. Таких у него хватало. Главный вопрос в том, что даже если ученица готова отказаться от некоторых ограничений закона и морали, для неё где-то всё-таки существует черта, которую пересекать нельзя. Даже у самого Кайнетта были такие границы. — Раз уж ты теперь готова рассматривать новые методы и подходы.
— Ты словно ждал, когда я это предложу?
— Всё может быть.
Моросящий холодный дождь начался ещё до темноты и до сих пор не думал прекращаться. Под ногами хлюпала вода, время от времени налетали порывы сырого ветра, но с другой стороны — маловероятно, что кто-нибудь в здравом уме решит прогуляться в два часа ночи по одному из благополучных пригородов, когда стоит такая мерзкая погода. А значит, меньше будет желающих разглядывать пару человек, которым меньше всего сейчас нужно постороннее внимание.
— Мои последние летние каникулы… — произнесла Грейнджер негромко, ни к кому не обращаясь. Продолжение «…и чем я вынуждена заниматься» напрашивалось само собой, но в нём было больше грусти, чем досады или раздражения. Ведьму сверху прикрывал невидимый барьер, отводящий капли в стороны как широкий зонт, так что она не успела ни промокнуть, ни замёрзнуть, тем не менее, настроение было далеко не радужным.
— Это была твоя идея, — равнодушно напомнил Кайнетт, идущий рядом. Его от дождя прикрывала полупрозрачная завеса «Импервиуса» над головой, да и чары на плаще против воды и холода тоже помогали.
