— Ну… да. Вечером спроси у неё про Ланселота и про ветку, она объяснит во всех деталях. Пока достаточно сказать, что одной палкой ты не отобьешься. Однако научившись преобразовывать дерево в сталь, вполне можешь сделать из ветки уже не иголку, а шпагу или меч. И сразу положение станет не таким печальным, если можно держать врага на расстоянии оружием в одной руке, пока другая занята палочкой, и можно создать подходящее заклинание.
— Только я не умею драться ни мечом, ни шпагой, — справедливо возразил Саймон. — И тут вряд ли научусь — как я понял, даже среди клубов в Хогвартсе нет ни одного, посвященного нормальному спорту, только одни полёты.
— Можно научиться и самому. Заказать из дома или купить на каникулах книги, освоить упражнения и заниматься. Главное — желание, а возможности найдутся. В крайнем случае, можешь подтянуть трансфигурацию получше и составить такую формулу, чтобы превратить ту же ветку в пистолет. Это упростит тебе задачу.
— Постой, а так разве можно? Это же, как тут говорят, «маггловская вещь». Вряд ли есть заклинание на подобные случаи.
— Даже если и нет, его можно придумать. Трансфигурация хороша тем, что превращать можно что угодно во что угодно. Учитывая естественные ограничения, конечно.
— Какие ещё ограничения?..
— Мистер Мерфи, мистер Керри, вы уже справились с поставленной задачей, если нашли время о чём-то так долго беседовать? — прервал их разговор строгий голос МакГонагалл.
— Прошу прощения, профессор, — поднявшись со стула, ответил маг. — Мы обсуждали возможности трансфигурации, однако Саймон задал вопрос, на который, как я полагаю, вы могли бы ответить куда лучше меня. Да и остальным он может быть интересен, как мне кажется.
— Вот как. И что же это за вопрос? — скептически глядя на них, спросила ведьма.
— Какие естественные ограничения имеет трансфигурация? Считается, что преобразовать можно что угодно во что угодно, однако лишь до определенного предела. Но что именно определяет эти рамки?
— Что ж, вопрос и в самом деле хороший, пускай обычно мне задают его намного позже, — видя, что на неё смотрят и другие ученики, профессор ответила: — Хорошо, я объясню. Превращать действительно можно всё во всё, но есть два главных ограничения. Первое, — по её жесту мел начал выводить на доске слова. — «Сложность». Чем дальше друг от друга два объекта, тем сложнее преобразовать один в другой. Тем труднее рассчитать финальную формулу, тем более громоздкой она получится, чтобы учесть всю разницу в форме, материалах, в самых разных аспектах. В какой-то момент волшебник просто не сможет сделать такой сложный расчёт без ошибок, либо не сумеет запомнить его результат, чтобы применить заклинание. Второе — «сила». Чем больше размеры предмета и чем сложнее он внутренне устроен, тем более сильным должен быть волшебник, который желает превратить его во что-то иное. Например, любой пятикурсник может превратить собаку в таз или козу — в бочку. Однако превратить кита в катер даже ненадолго не смогу ни я, ни директор, ни любой из известных мне мастеров трансфигурации. На это просто не хватит сил, даже если удастся рассчитать и представить себе формулу подобного преобразования. Есть ещё множество отдельных ограничений и частных случаев объективного характера, а также целый ряд законодательных запретов, но всё это мы в своё время рассмотрим на занятиях. Фундаментальными же являются два указанных мной фактора. Я ответила на ваш вопрос, мистер Мерфи?
— Да, профессор. Большое спасибо.
— Возвращайтесь к текущему заданию, у вас ещё около часа времени. И пять баллов Рейвенкло за разумное любопытство. Факультет верен своим традициям.
— Красиво выкрутился, — шепотом заметил Саймон.
