Пожав плечами, Кайнетт вернулся к работе. Точнее к изучению выданной им задачи. Решить её, точно до запятой повторив формулы и приняв во внимание все нюансы и параметры, он бы смог, возможно со второй-третьей попытки, однако демонстрировать все свои возможности сразу было бы неосмотрительно. Тем более на заведомо переусложнённом задании, которое точно превосходит возможности новичка в магии. А значит, пока можно изучить методы преподавания коллеги и манеру подачи материала, да и просто взглянуть на трансфигурацию с точки зрения знакомых дисциплин, в первую очередь — алхимии. Ему было интересно перепроверить формулы и требуемое количество энергии (то есть, размер жеста мистическим знаком), вывода этого значения в том числе из разницы элементов двух объектов им, разумеется, тоже никто не показал. Начертив на пергаменте круг, Арчибальд привычно вписал в него пентаграмму, а затем начал ниже расписывать отдельные химические элементы и соответствующие им стихии. Основой процесса было преобразование земли и огня в землю, но из-за сложной химической структуры имелись свои нюансы. Как бы оказалось просто решить эту задачу, если бы в основе трансфигурации лежала не традиционная европейская алхимия, основанная на пяти элементах Платона и Аристотеля, а китайская У-син, где металл и дерево — это две из пяти базовых стихий. Если в восточноазиатской и японской школах есть свои версии профессора МакГонагалл, должно быть, их первое задание включает преобразование пенопласта в керамическую плитку, то есть материала, содержащего элемент воздуха, в землю, при том, что в китайской алхимии воздух даже не выделяется как один из пяти элементов. Всё, чтобы ученики не расслаблялись слишком рано.
В конце концов, уже перед звонком он в качестве результата сдал профессору всё ту же спичку, идеально повторяющую форму швейной иглы, но при этом не изменившую свой химический состав. Пришлось допустить несколько ошибок в формуле заклинания, однако Кайнетт готов был признать, что даже он со своим талантом в одиннадцать лет не сумел бы исполнить всё чисто, не получив перед уроком ни слова объяснений теории преобразования. А потому не стоит слишком торопиться вперёд. Тем более, что хотя бы какого-то результата из почти двух дюжин детей добились всего трое. Помимо него Росс тоже сумел изменить форму объекта, хотя и более грубо, так что иголка получилась скорее гранёной, чем круглой в сечении, и одна из чистокровных, ведьма по фамилии Селвин, сумела превратить деревянную часть спички в металлическую.
Получив толику баллов, группа вышла в коридор и под предводительством старосты вернулась на свой факультет. Двойной урок трансфигурации сегодня был последним, и до ужина свободного времени у них оказалось немало. В первую неделю первокурсников старались без присмотра далеко не отпускать, чтобы после не пришлось искать в меняющих расположение коридорах или ещё где-то в дальних углах огромного замка, а то и в лесу, потому вне уроков они находились в гостиной или в своих спальнях. Однако, когда Кайнетт попросил того же старосту, что их вёл с урока, показать библиотеку, это было встречено одобрительно, а с ним вместе напросилось ещё с полдюжины учеников. Прочие визит туда оставили до выходных, либо до момента, когда до сдачи очередного домашнего задания у них останется пару часов. Всё-таки считается, что на Рейвенкло поступают люди творческие, в меру безумные и нестандартно мыслящие, но вовсе не обязательно — старательные и усердные в учёбе.
За тяжёлыми дверями их взглядам открылись многочисленные ряды книжных шкафов, уходящие куда-то в полумрак большого зала, сотни и тысячи разнообразных томов, стоящих на полках и перемещающихся в воздухе, повинуясь командам волшебников. Стены и потолок помещения терялись в темноте — освещали его всего несколько слабых ламп, для чтения же предполагалось создавать себе источник света самостоятельно, в меру своих умений. Может, это и не главная библиотека Часовой башни, однако вполне сопоставимо с ней по размерам. И почти все эти тома, манускрипты и гримуары он никогда не видел раньше и не знает, что они в себе содержат. Вдохнув тяжелый воздух, пахнущий пылью, бумагой и чернилами, маг честно признался сам себе:
— Что ж, определённо, оно того стоило…
— Как думаешь, каким словом лучше будет перевести «le principe»? Правило, первопричина, начало, основа? — спросила Грейнджер, подняв взгляд от толстого словаря. Несмотря на все сберегающие и очищающие заклинания, выглядела книга так, словно последний раз ей пользовались во времена Бонапарта, не меньше.
