— Мы знакомы? — стараясь не удивляться (это же, вроде бы, сон?), спросил Гарри. Парень, без стеснения севший в кресло напротив, был в форме Слизерина и в этом доме смотрелся ещё более неуместно. На вид ему было лет семнадцать — седьмой курс, может быть шестой, и хотя он всё-таки не знал всех старшекурсников у «змей» в лицо, но вот на турнире этого точно не было, уж своих соперников Гарри успел запомнить. Правда, оставалось ощущение, что где-то ему этого слизеринца видеть доводилось, но уже давно. Может, кто-то из прошлого состава их команды?
— Том Реддл, — непонятно чему усмехаясь, представился собеседник. — Неужели совсем ни о чём не говорит, не вызывает ассоциаций?
— Кажется, слышал, но вот где — даже и не знаю, — честно ответил Гарри. Парень вёл себя так, словно его имя люди должны знать. Может, кто-то из старост их факультета? За три года сменился уже весь состав, разве всех их запомнишь, особенно учитывая, как прекрасно «ладят» Гриффиндор и Слизерин.
— Да, похоже, ты не помнишь меня, хотя это уже наша пятая встреча. Ты трижды помешал мне, Гарри Поттер, но в этот раз я подготовился куда лучше, — вдруг выдал собеседник фразу, которая бы лучше всего подошла какому-нибудь злодею из мультфильма или из комикса.
— Прости, не припомню ничего такого, — ответил Гарри честно, но прозвучало это так, словно он отмахнулся от чужих проблем. Потому гриффиндорец добавил: — Ведь это всего лишь мой сон…
— Сон? Разумеется нет, не всё так просто. Я бы сказал, что для одного из лучших окклюментов, то есть для меня, ничего не стоит визуализировать в сознании чёткий образ из воспоминаний и использовать его для переговоров, — с крайним самодовольством заявил слизеринец. Затем добавил пренебрежительно: — Но как я теперь знаю, даже слово «окклюменция» для тебя всего лишь бессмысленный набор букв. Так что, говоря примитивным маггловским языком, я владею магией разума и воссоздал из твоей памяти это место, чтобы мы могли кое-что обсудить, так сказать, наедине.
— То есть, всё это, — Гарри обвёл руками гостиную, — происходит лишь в моей голове?
— Ты уверен? — собеседник вновь усмехнулся и коснулся пальцами виска. — А может быть, в моей? Я тут, знаешь ли, уже давно, успел осмотреться, всё ждал, когда ты будешь готов к разговору.
— Но вообще-то… — Гарри хотел спросить, что означает «успел осмотреться», если речь вроде бы идёт про его разум и воспоминания. Однако он не успел.
Издалека донеслось что-то вроде эха, на мгновение комната вокруг словно расплылась, очертания предметов потеряли чёткость, всё стало серым и блеклым. Затем гостиная приняла прежний вид, а Реддл вдруг резко вскинул голову и яростно выкрикнул, обращаясь в пустоту:
— Кто посмел?!
Через секунду произошло нечто ещё более необычное. Гарри понял, что он всё ещё сидит на знакомом диване напротив странного слизеринца… и одновременно он лежит на кровати, укрытый одеялом, и рассматривает склонившегося над ним мальчишку на пару лет младше. «Джеймс, приятель Гермионы», — узнал он, — «тоже сирота и вечно себе на уме, а Рон его чуть ли не подручным Волдеморта считает…» Судя по слишком знакомому потолку, это больничное крыло, но что тут вообще происходит?
— Кто это здесь такой наглый? — высокомерно спросил Том, переводя взгляд куда-то в пустое место на стене. Должно быть, он тоже «видит» и вторую картину тоже? Если это место действительно в голове Гарри, то значит кровать, больничное крыло и этот зануда с Рейвенкло — там, в реальности?
Гарри попытался пошевелиться не «здесь», в гостиной, а «там», что-то сказать или повернуть голову. Но вместо этого «он» снаружи перевёл взгляд, посмотрел в глаза удивлённо выглядящего Джеймса, а затем что-то произошло. Кажется, это была какая-то магия, которой Гарри никогда не пользовался, но неужели вместо него это сделал Реддл? Он управляет его телом наяву, он может даже колдовать за него? Как это вообще возможно? Появившиеся в сознании чужие образы, изображения, звуки не дали ему закончить эту мысль.
Красивая рыжая девушка с холодным взглядом, какой-то жуткий человек в чёрном, роскошный холл незнакомого замка или поместья, грязный коридор приюта и множество детей в обносках, огромная библиотека с рядами книг, магический круг на траве — картины мелькали быстро, одна за другой, почти не запоминаясь. Так же быстро мельтешили какие-то ощущения, обрывки фраз, чувств, воспоминаний, в которых ничего невозможно разобрать. Том сказал, что владеет магией разума, возможно, это всё проделывает именно он, и так подобное колдовство и выглядит, это всё нормально? Единственное, что Гарри «услышал» ясно, прежде чем странный водоворот образов прервался — имя, которое сопровождали ощущения гордости и самодовольства: «Кайнетт Арчибальд, лорд Эль-Меллой».
— Как любопытно, вот уж подобного я не ожидал… — произнёс Реддл с интересом. Возможно, он в этой мешанине сумел разобрать больше, чем просто обрывки и отдельные образы и слова?
