— Отпусти его, Том. Этим ты ничего не добьёшься, — печально, но без малейшего удивления ответил директор. Неужели директор настолько проницателен, что сразу понял, с кем он имеет дело и что виноват вовсе не Гарри, а этот Реддл? Или он заранее знал, что нечто подобное может произойти?
— Вот как? — произнёс Реддл в кресле, криво усмехнувшись. Гарри почувствовал, что его тело делает то же самое. Затем самозванец в больничном крыле произнёс:
— Я всё-таки попытаюсь. Давай побеседуем, мой старый враг, я уже давно хотел нормально поговорить, да всё не представлялось случая. И не пытайся что-нибудь сделать. Я могу покинуть это тело в любой момент, а ты прекрасно знаешь, что после этого от него останется. Ты ведь изучал трупы Квирелла, Локхарта, Аллертона, не так ли, профессор?
Гарри ничего не понимал в сказанном. Квирелл был одержим Волдемортом, он сам это видел. В Локхарта вселился призрак… какого-то слизеринца. В этот момент Гарри вспомнил, где он видел этого Тома раньше. Следующим по пятам за Локхартом по школьным коридорам. Мистер Аллертон работал в Министерстве и несколько раз помогал Гарри советами, чтобы тот сумел пройти дальше, чтобы он смог добраться до последнего тура, чтобы он в итоге оказался здесь… Поттер в ужасе посмотрел на кресло напротив, только сейчас начав понимать, с кем же он на самом деле «беседовал».
— Ты долго думал, мальчик, — покровительственно улыбнувшись, произнёс Том Реддл… точнее, темный лорд Волдеморт, увидев его исказившееся лицо. — Но я рад, что ты смог осознать, кого видишь перед собой. Может, ты всё же не настолько безнадежный болван и никчемная посредственность, а всё-таки когда-нибудь заслужишь право зваться моим врагом.
— Но Эдвард ведь… мой шрам не болел рядом… — сумел выдавить из себя Гарри почти беззвучно. Но собеседник услышал.
— Не повторяй за старым дураком, не считай всех вокруг идиотами, — высокомерно бросил темный лорд. — Как думаешь, если ещё в девяносто втором я увидел в твоей памяти, как ты ненавидишь Квирелла и как испытываешь боль из-за моего присутствия в его голове, неужели ты полагаешь, я бы не позаботился об этом? К счастью, Барти Крауч был бесконечно мне предан и когда понял, что сам может не справиться, смог отправить на встречу подходящего человека, который будет полезен. Более того, он даже проник в Министерство и с помощью «Империо» убедил нескольких чиновников дать Аллертону самые широкие полномочия в школе, когда придёт время. В том числе и своего отца, а ведь кому, как не мне, знать, что он куда охотнее пытал бы старого идиота много недель, прежде чем мучительно убить. Но Барти был предан мне и понимал, что моё дело важнее его личной мести. Как жаль, что подобных ему почти не осталось…
Тем временем в больничном крыле Дамблдор беззвучными взмахами палочки погасил разгорающееся пламя, восстановил разбитые окна, через которые уже начало наметать снег. Затем, он подошел к Гермионе, ещё одним движением палочки выдернул шпагу, подхватил девочку, не давая ей упасть, и начал быстро что-то шептать над её раной. На пол упали несколько красных кусочков льда, затем из её шеи выплеснулась кровь, пачкая голубую мантию, тут же остановилась, а сама рана начала затягиваться буквально на глазах. После чего директор жестом подозвал из другого шкафа пузырёк с зельем, буквально всунул его Гермионе в руки и усадил её на один из уцелевших стульев. Посмотрел на Джеймса, но тот лишь мотнул головой и продолжил стоять со своим самодельным оружием, несмотря на обожженные и изрезанные руки.
— Не рекомендую прибегать к «Обливейту», — посоветовал голосом Гарри Волдеморт. — Детишкам полезно будет послушать, что я скажу дальше.
— Чего ты хочешь, Том? — спросил директор, оборачиваясь к нему. Палочку Дамблдор опустил, не демонстрируя угрозы. В отличие от него, Джеймс даже не попытался сделать позу менее угрожающей, так и стоя со своим тесаком наизготовку, словно готов продолжить сражению в любой момент, если старшие начнут обмениваться заклинаниями.
— Всего лишь справедливости. Компенсации. Возмещения ущерба, — перечислил самозванец, ухмыляясь. — Из-за этого мальчишки и из-за твоей западни я только лишился тела там, где более слабый бы и вовсе погиб. Но и дюжину лет существовать в облике бесплотного духа — участь незавидная, и я всего лишь хочу расплаты по долгам. Это будет честно, — закончил он.
Гарри не смог ему ответить, ему только и осталось, что скривиться от отвращения. О какой справедливости вообще может говорить человек, убивший его родителей и ещё десятки других ни в чём не повинных людей?
— Ни я, ни Поттеры, ни Орден не имеют к этому отношения, — покачав головой, возразил директор терпеливо, словно говорит с непослушным учеником. — Ты сам выбрал свою судьбу, Том, и винить теперь можешь только себя. Мальчик ничего тебе не сделал.
