Хотя в каком-то смысле, это было даже на руку. Лин от внимания Министерства отделался очень легко — перехваченная в аврорате Тонкс практически на бегу подтвердила, что да, она знает некоего Лливелина Смита и да, он в самом деле сквиб и, следовательно, на него действие Статута не распространяется и память ему стирать не нужно. До обычной полиции и вовсе не стали доводить — легальное разрешение на оружие и удостоверение сотрудника небольшой охранной фирмы (на деле принадлежащей Семье) оказались достаточно убедительны, чтобы лишних вопросов ни у кого больше не возникло. Студентов расспрашивали более тщательно, всё-таки формально многие из них нарушили сразу несколько законов магической Британии, продемонстрировав магию при непосвященных, ещё и в таком количестве. Однако и тут, насколько Кайнетт сумел понять, всё упиралось в недостаток людей и времени — в первую очередь Амелия Боунс, глава отдела правопорядка, приказала составить максимально полную картину произошедшего, зафиксировав улики и собрав показания у оказавшихся на месте студентов и даже магглов. А выдвигать обвинения или раздавать награды можно будет уже потом, когда работа вернется в нормальный график, а действия всех волшебников и ведьм удастся оценить вдумчиво и с подключением к делу экспертов и юристов.
В результате большую часть первого сентября им пришлось провести в коридорах Министерства в очередях на следующий раунд «бесед» (ни в коем случае не допросов) с тем или иным сотрудником, мало что понимающим в обсуждаемом вопросе. Тем не менее, чиновники обычно хотя бы старались сделать работу за тех, кто сейчас на улицах Лондона устранял разрушения или приводил воспоминания десятков и сотен людей в соответствие с официальной версией «взрыва автомобиля у вокзала Кингс-кросс». Закончилась эта возня уже затемно, после чего студентам выделили несколько временно пустующих кабинетов на втором уровне Министерства, чтобы завтра с утра доставить их к поезду и всё-таки отправить в школу в сопровождении охраны. Вопреки опасениям Кайнетта, вечер прошел относительно спокойно — Грейнджер организовала полдюжины учеников из своего клуба, остальными занялись Поттер и ещё двое старост других факультетов, оказавшихся здесь вместе с остальными.
Сейчас, стоя в коридоре поезда и прислушиваясь к разговорам школьников, маг ещё раз вспоминал всё, что сделал, и что потом рассказал в аврорате, пытаясь найти то, что может его выдать или просто заинтересовать следователей при дальнейшем разбирательстве. Забавно, что тот самый закон о колдовстве несовершеннолетних, так возмущавший Грейнджер недавно, тут сыграл ему на руку. Сердцевины для катализатора, пошедшие на его жезл и на кинжал, были зарегистрированы в Министерстве по всем правилам, и в результате прошлым утром в соответствующем отделе были записаны заклинания, которые он использовал в недопустимом месте, вплоть до времени применения и порядка, в котором он их создавал. Впрочем, это же касалось и всех остальных студентов. Заморозка, кинетика, преобразования веществ — «Мерфи» не использовал ничего запрещенного с точки зрения закона. Призыв тени героя оставил бы немало вопросов, но произнести нужную арию маг просто не успел. Хотя он искренне жалел об этом — от подозрений после можно было бы отговориться, в крайнем случае, заранее уничтожить кулон и после списать всё на стихийный выброс, зато Лестрейдж была бы мертва, и это решило бы сразу множество проблем. Но сейчас угроза сохранилась на прежнем уровне, более того, Кайнетт знал, что она сама, или же по приказу лорда, поставила себе цель захватить именно его. В случайность этого нападения он не поверил и на долю секунды.
— Джеймс, — окликнула его Грейнджер. Когда маг обернулся, она жестом пригласила в купе, указав на место напротив.
— В чем дело? — спросил он, войдя внутрь и закрыв за собой дверь.
— Я думаю, мне стоит извиниться, — медленно произнесла ведьма, когда он сел напротив неё и Тейлор. — Ведь это я втянула тебя во всю историю, а в результате тебе пришлось отбиваться от этой сумасшедшей. И вряд ли это было в последний раз.
Кайнетт всерьёз задумался над словами, разглядывая ожидающую его ответа ведьму. Грейнджер выглядела виноватой, не похоже, что она пыталась отделаться формальными извинениями. Обвинить её в своих проблемах было бы нетрудно, но что это в итоге даст? Зря портить отношения смысла нет, тем более что её помощь всё ещё может быть полезна. С другой стороны, если посмотреть на всю ситуацию в целом… Он сам предложил план по изгнанию духа Реддла из мальчишки, сам отказался просто убить Поттера, поскольку это бы дало лишь временную передышку, но все проблемы не решило. Он мог бы вообще остаться в стороне, но на тот момент риск раскрытия его прошлого и тайн семьи во время ментального контакта он оценивал как недопустимо высокий, потому активно включился в план по окончательному уничтожению духа. Возможно, если бы перед Рождеством он вовсе не пошел в лазарет, не раскрыв себя перед «лордом», но к этому решению Грейнджер и вовсе не имела никакого отношения…
