— И почему я не удивлён? — спросил Кайнетт риторически. В мыслях он в очередной раз, уже просто по привычке, проклял своего бывшего студента и пожелал ему пересечься с кем-то из мёртвых апостолов в полнолуние. Ведь если бы не этот самоуверенный недоучка, Арчибальду не достался бы «по скидке» герой, которого практически никто не знает за пределами городской черты Дублина. — Диармайд Уа Дувне, он же Диармид О’Дина, приемный сын Энгуса Ока, воин Фианны и вассал Финна МакКула, мечник и копейщик настолько умелый, что о нём слагали саги. Мерзкий изменник, предавший своего сюзерена и укравший его жену прямо со свадьбы, а после сдохший за это где-то в лесу, как собака, — перечислил маг ровным тоном без эмоций.
— Что-то такое припоминаю, вроде, дед рассказывал, когда я мелкий ещё был. Но только его там звали немного по-другому.
— В Шотландии его называют Дирмедом. Но это к делу не относится. Куда важнее, что мне довелось в своё время пообщаться с его тенью. Не просто пообщаться — около недели мы были практически неразлучны, вплоть до того, что я видел его воспоминания как свои сны. Он действительно однажды вышел с копьём и мечом против трёх с половиной тысяч воинов и остался после этого в живых. Как человек, живший в Эпоху героев, в наше время он будет крайне опасен в виде призванного духа.
— Тогда в чём проблема, или ты боишься, что он сразу нападет и на нас? — судя по тону, МакДугалл в эту историю не очень-то поверил, но вслух сомнения высказывать не стал.
— Нет. Не в этом дело.
«Проблема в том, что я всем сердцем искренне ненавижу эту тварь», — подумал Кайнетт про себя. — «До глубины души. Его позёрство, любовь превращать сражение в игру и жалкие попытки строить из себя рыцаря стоили мне победы. Его нерешительность и следование глупым правилам чести стоили мне жизни. Он точно так же предал и меня, как и Финна, попытался украсть невесту, и этого я тоже не собираюсь прощать. Но при всём к нему отвращении мне нужна его сила, а выбрать взамен кого-то другого уже не смогу. Я попытаюсь призвать его, но учитывая, что меня он ненавидит не меньше, чем я его, с усмирением могут возникнуть серьёзные проблемы».
— Скажем так, мы расстались не лучшим образом, — аккуратно сформулировал маг, в конце концов, — и он мог затаить некоторую обиду. Потому лучше подстраховаться, для того и нужны все эти меры. И ещё кое-что?
— Да?
— Вы не забыли про видеокамеру? В этот раз мне в любом случае потом нужно будет взглянуть со стороны. И постарайтесь засечь длительность призыва.
Альберт просто показал пальцем на соседний стол, где ещё перед этим установил работающую камеру. Поняв, что всё готово, маг сделал вдох и затем сковал себе запястья за спиной наручниками. После чего попытался очистить разум от любых мыслей, отрешиться от всего и войти практически в транс для облегчения работы заклинания. Он не мог бы сказать, сколько времени так простоял, но в какой-то момент губы, словно сами собой, произнесли команду для мистического знака:
— Verite ad me, bellator.
Медальон на шее вспыхнул ярким белым светом, мгновенно нагревшись, когда накопитель начал прокачивать через его контуры и магические структуры собранную за недели энергию. Начерченный на полу круг немного облегчал этот процесс, на время призыва ослабляя действие внешних сил.
Всего несколько месяцев назад (хотя ему сейчас казалось, что прошло уже больше года или двух) Кайнетт участвовал в старинном ритуале под названием Война Святого Грааля, где семь магов призывали семь героев древности в виде чрезвычайно опасных духов-фамилиаров высочайшего ранга, чтобы с их помощью сражаться между собой. Осуществлялось это посредством «катализатора», то есть какого-либо предмета, имевшего отношение к нужной личности ещё при жизни — обрывок одежды, деталь доспеха или оружия, камень из стены дома, иначе же явиться на зов мог кто угодно. Арчибальд, пусть и со второго раза, тоже сделал это, получив в распоряжение тень Диармайда — героя, увы, не слишком знаменитого (а от известности среди людей напрямую зависит сила духов подобного рода), но зато призыв на родной ирландской земле позволил это немного компенсировать.
