— А почему это вас так удивляет? Да, лечил, я могу быть полностью здоровой только благодаря ему, за что благодарна безмерно. Вы только передайте, что я заходила, больше ничего я не прошу.
— Передам, — взгляд скользнул по мне сверху донизу, прикидывая, вру я или нет. По всему получалось, что верить в услышанное он попросту отказывается. — Всего хорошего, госпожа Валерия.
Дверь уже захлопнулась, я постояла на ступеньках и пошла назад, рассматривая серый особняк за богатой решеткой. Деревья, зеленая трава, дорожки, за удовольствие иметь в центре столицы такое богатство надо выкладывать миллионы, столицы везде одинаковы. Но красиво-то как, ухожено, вон и шарики стоят на палочках, почти так же, как в Арсворте, скамейки, люди по дорожкам ходят… Пара, которая шла по дорожке, привлекла мое внимание, я остановилась, чтобы посмотреть на гостей этого великолепия. Мужчина повернулся, поддерживая свою спутницу под локоть, и я узнала Лиенвира. Он очаровательно улыбался, говоря что-то девушке на ухо, та заливалась смехом и выгибала шею, как будто подставляла ее для поцелуя. Лиенвир рассмеялся, повернулся к ограде, скользнул взглядом по мне и снова обратился к своей спутнице, наклонившись к маленькому ушку. Еще раз поднял голову, встретился со мной глазами и… повел свою даму в сторону дома. Ну что ж, по крайней мере лучше получить отрицательный результат, чем маяться бесплодным ожиданием! Повернувшись к особняку спиной, я прибавила шаг и как можно быстрее покинула этот район, желая самой себе никогда больше не вспоминать сюда дороги.
Вечером, лежа на жестком топчане, я подводила известные мне итоги. Итак, Лиенвир узнал меня, но сделал вид, что незнаком. Черт с ним, проехали. Крайден пропал, что с ним и где он — неизвестно. Если учесть, что он был заинтересован в моем появлении на суде, то можно предположить, что либо надобность в этом отпала, либо… либо с ним что-то случилось. В последнее верить не хотелось ни под каким соусом, пусть он только будет жив, остальное уже дело второе. А как же мое возвращение домой? Идти самой и добиваться аудиенции у Совета? Что там Орвилл говорил, что Совет разделился на тех, кто «за» и тех, кто «против»? А как я буду просить, надо рассказывать, что я попала сюда из другого мира и хочу вернуться назад? Наверное, это последний шанс, который мне остается, если только я не намерена навечно похоронить себя на Колодезной улице.
Идти и просить аудиенцию в Совете я готова была хоть с самого утра, но Ута стала жаловаться на боль в груди и я не смогла бросить ее одну. Потом выяснилось, что у нее кончились ягоды кратуса, которые она заваривала в этих случаях и я, собрав десяток яиц, пошла на рынок, чтобы продать их или обменять на те самые ягоды в сушеном виде. Суматоха, творящаяся на рынке, настроения не подняла, аптекарь с радостью забрал десяток яиц, насыпав мне приличный мешочек ягод и дал еще сверху три маленьких монетки, так что стоять с этим хрупким товаром мне не пришлось. Выйдя с рынка, я решила немного пройтись по улице, но стало жарко и я присела на бортик фонтана, где можно было умыться. Рядом пристроились две тетки, красные и пыхтящие от жары. Обсуждали они своих детей, невесток, зятьев и порядком мне поднадоели, пока одна вдруг не завела разговор о какой-то Сопфе.
— … и ты знаешь, милочка, эта самая племянница приехала к ней восемь дней назад, а шесть дней назад к ней в дом пожаловал один человек, который начал расспрашивать, откуда приехала племянница Сопфы, да кто ее родители, да когда она последний раз приезжала до этого, ну всю душу вымотал своими расспросами и ведь не прогонишь, как зыркнет, так душа в пятки уходит! Уж бедная Сопфа и так и этак объяснялась, что ее племянница девушка приличная и ни в чем подобном замешана не была, но тот и слушать ничего не хотел! И с самой девушкой разговаривал, да так ласково, как будто и не мотал только что душу Сопфе, а потом все, как отрезало, встал, попрощался и ушел, только его и видели!
— И что такое ему в голову взбрело? — возмутилась вторая тетка, — ладно бы какая шалопутка была, так нет же, приличных барышень надо тревожить понапрасну! Маг, что ли, приходил?
— Да конечно, маг, кто ж еще так лезть будет, как не он!
Тетки уже ушли, а я сидела, как стукнутая пыльным мешком по голове. Или я рано расслабилась, а на самом деле меня планомерно ищут по городу, или у меня паранойя, а этот рассказ не имеет ко мне никакого отношения. И то и другое было одинаково неприятным, потому что я совершенно не знала, что делать дальше. Вечером я заварила Уте ягоды, посидела с ней около постели, слушая рассказы о соседях и легла спать, полная самых мрачных прогнозов. Дело в том, что для всех соседей я была как раз такой же племянницей Уты, которую она пустила к себе из жалости и стоит только кому-то начать расспрашивать, как все моментально покажут на меня пальцем.
