— Та-ак, это Герта носила еще до замужества, — на крышку легло веселенькое полотняное платьице, расшитое многочисленными цветочками и бантиками, — вот это она очень любила, — следом было вытащено бледно-зеленое изделие с кучей воланов и тщательно осмотрено, — нет, не пойдет, тут дырка на подоле… так бы она его с собой забрала, а потому и оставила, что не заштопать никак… что еще есть… — из недр хранилища она потянула за розовый полосатый рукав и взору предстал этакий матрасик с ленточками вокруг здоровенного декольте, — нет, это тебе не пойдет, она носила это платье, когда кормила… — тетушка Ута тяжело вздохнула и замерла с платьем в руках, погрузившись в воспоминания.
Решив, что выбор нарядов закончен, я хотела по-тихому слинять с кухни, но она встрепенулась, отбросила розовое чудо в сторону и опять полезла в сундук.
— Вот, смотри, — аккуратно отложив в сторону маленькую стопочку детских вещичек, она достала еще одно платье зеленовато-голубого цвета и приложила его на меня, — плохо, что ты слишком потемнела от солнца и оно смотрится на тебе гораздо светлее, чем на Герте, но оно все же лучше, чем это серое, — ткнула пальцем в дерюжку на мне. — По крайней мере никто не сможет сказать, что Ута не приложила своей руки к твоему будущему счастью!
— Да какое там счастье, — попыталась я отвертеться от неожиданного подарка, — разве погулять по улице…
— Рия, — строго посмотрела на меня Ута поверх платья, — ты вот вроде не юная девушка, которая мечтает о красивых мужчинах, а взрослая женщина, хоть и в храм не ходила, как положено, а такие глупости говоришь, что даже слушать тебя не хочу! Разве приличное знакомство начинается не с прогулки? Ты вот как познакомилась с тем, кто потом выгнал тебя? Уж наверняка сперва смотрели друг на друга, потом говорили, потом гуляли… или по-другому у вас было?
— Нет, тетушка Ута, так и было, как вы говорите, — спорить с ней было себе дороже, и она и Зара находились уже в том возрасте, когда очень трудно отказаться от единожды составленного мнения. — И смотрели, и гуляли.
— Ну вот, а то сразу спорить начинаешь со старшими, — укоризненно попеняла Ута, — как будто я молодая не была и не знаю ничего! Вот это платье и оденешь, — сунула мне в руки последнее из вытащенных нарядов, — давай-ка примеряй прямо тут, если что так я сразу и подберу на тебе лишнее! Ох… моя спина… — схватившись за крышку сундука, она согнулась и я кинулась поддержать ее.
После уборки оставшегося добра в недра сундука, тетушка пошла командовать, как и что надо натягивать и застегивать, получая от всего происходящего несомненное удовольствие. Глаза у нее оживились, она раскраснелась и, сидя на лавке, начала крутить меня во все стороны, прикидывая, где и что можно еще ушить.
— Не спорь, Рия, — бодро тыкала она иголкой где-то сзади, — у девушки должна быть тонкая талия, не то, что у Хиллы или Диты, которых двумя руками не обхватить! Герта была чуть пошире тебя в талии, но я это быстро ушью и твой кавалер должен оценить такую фигуру… вот еще можно кое-что вокруг спереди нашить, чтобы грудь повыше казалась… ну-ка, вытаскивай из сундука мешочек, он у самой стенки лежит, там ленточки красивые… сейчас мы их присоберем и будет твое платье еще краше, чем раньше!
Проковырявшись с нарядом до самого вечера, Ута забыла про все, даже про плиту и ужин, но ничуть этому не огорчилась, а даже вроде как и обрадовалась, расправляя на мне свое изделие.
— Ничего, ничего, я и вчерашний отвар могу попить, а то как наешься на ночь, так и спать тяжело, — она радостно улыбалась, гладя рукой по платью, — а ты иди, Рия, иди, он ведь уже наверняка пришел и ждет тебя!
— Спасибо, тетушка Ута, — не откликнуться на подобную заботу совершенно чужой мне женщины было невозможно и я искренне обняла ее и поцеловала в морщинистую щеку, — вы прямо как моя мама, такая же добрая!
— Добрая… — проворчала Ута, — а дочка родная не пошла к ней… ну да тебе видней, я же не знаю, что там у вас в роду принято! Иди, иди, — она еще раз подтолкнула меня к двери.
Конечно, Райшер уже выхаживал по улице туда-сюда этаким боевым петухом, только яркого хвоста не хватало! Грудь колесом, правая рука лежит на поясе, голова гордо откинута и сапоги блестят, как зеркало… это при здешней-то пыли, а взгляд зорко нацелен на улицу, где уже давно вдалеке прохаживаются местные жители, якобы просто так. Мне-то их не разглядеть издалека, но зуб даю, что все здешние кумушки уже сбегали друг к дружке и теперь просто изнывают от любопытства в ожидании интереснейшего зрелища.
— Ри-ия, — театр одного актера изобразил вселенское удивление, потрясение и изнеможение в одном флаконе, отчего мне положено смутиться, но не совсем, а горделиво, посматривая при этом по сторонам. — Какая ты красивая в этом платье, я просто сражен наповал! Надо же, как простая вещь меняет внешность, еще утром я видел перед собой хорошенькую служанку, а сейчас передо мной принцесса!
