Он учил меня всему, что знал сам. Как догонять корабли, как грабить, как удирать с добычей. Как устроены пушки, сколько залпов можно сделать, а сколько пропустить. И какой частью брига и команды можно пожертвовать ради победы.
Он заставлял меня биться с ним на саблях до помутнения в глазах. А затем, когда уставал сам, выставлял против меня с десяток матросов.
Сначала мне было трудно, но спустя несколько месяцев тренировок, я втянулась и уже могла легко отбиться от любого количества противников и знала каждую зарубку на теле брига. Мы устраивали маневры в шторм, и догоняли императорские суда при слабом ветре. И все мне стало казаться легким и простым.
Но закончилось все так же быстро, как и началось. Спустя четыре года, Рушуса зарезал в битве простой матрос, пробегающий мимо. До этого он уложил пятнадцать человек, в попытках добраться до капитана Жолисса. Ему это не удалось, и как только он упал, у нас на бриге началась неразбериха. Матросы начали отступать, и падали один за другим. Я выскочила на капитанский мостик, вырвавшись из окружения. Там меня встретил старпом, тут же объявивший себя новым капитаном.
"Надо сдаться капитану Жолиссу. Мы безнадежно проиграли. А иначе они нас перебьют и потопят бриг!" - сказал он.
"Трус! - я была в ярости и ударила его рукоятью сабли в лицо, а затем повернулась к горстке матросов, сгрудившихся возле мостика. - Рубите абордажные крючья, мы отходим!".
Матросы по привычке кинулись исполнять мой приказ, а старпом отполз в сторону, зажимая рот. Я лишила его пары зубов и чуть подправила линию носа.
Я отмахивалась от не в меру ретивых противников, и когда увидела, что капитан Жолисс скомандовал запасным матросам идти в атаку, резко крутанула штурвал. Бриг буквально прыгнул влево, отрываясь от борта корабля. Противники попадали рядом друг с другом, сбитые с ног резким толчком.
Я сделала ручкой капитану противника, который уже все понял, но к своему великому сожалению, ничего не мог сделать. Крюки до нас уже не долетали, а подойти ближе к нам они не могли - бриг поймал весь ветер в свои паруса.
"Пушки к бою!" - я еще подкрутила штурвал, разворачивая корабль для большего удобства.
Матросы быстро справились с попадавшими противниками, слегка растерявшимися от моего маневра, и стали готовить орудия.
У противника они тоже имелись, но большая часть из них уже вышла из строя, рухнув в море вместе с частью борта, при нашей первой атаке. Остатки вражеского войска кинулись к своим пушкам и дали неприцельный залп по нам. Выстрелили всего три орудия, поцарапав нашу палубу - мы были ниже корабля на добрую сажень, и даже трюмные орудия не могли причинить нам особого вреда - и сбив одну пушку к мачте. Она покачнулась, но устояла.
"Пушки готовы!" - крикнули мне от борта.
"Залп!".
Грянул слаженный гром, и корабль изрешетило сразу восемь ядер.
"Перезарядить!".
Я посмотрела на судно противника и удовлетворенно заметила, что оно слегка накренилось. Матросы на нем суетились возле орудий, но заставить их выстрелить еще раз, так и не смогли.
"Готово!".
"Залп!".
Опять грохот. Палубу заволокло дымом. Все ядра попали в цель и мы услышали громкий треск. Корабль разломился пополам и только потом начал медленно тонуть. Матросы забегали взад-вперед, не зная, что предпринять - они хватались за все подряд, даже за веревки, в попытках перелететь на нашу палубу, но им этого не удавалось.
"Ура! Ура!".
"Ура, капитану Оленсис!".
Я облокотилась о борт и с удовольствием наблюдала, как корабль начал погружаться в воду. Капитан Жолисс, изрыгая проклятия, до последнего пытался заставить работать оставшуюся пушку, но все было тщетно. В итоге она накренилась вместе с палубой и подмяла его под себя.
Когда все закончилось, я обернулась к подошедшему старпому.
"Ну, что Ботис? Все еще жаждешь быть капитаном?" - я положила руку на рукоять сабли.
"Нет. Простите меня, капитан", - он склонил голову.
"Ничего. Проверьте бриг на повреждения. Что можно, исправьте. Мы идем в порт".
"Слушаюсь, капитан!".
Вот так я и стала капитаном брига "Пленительный".
Я помолчал, глядя на огонь. Над костром не устанавливали котелок, а разместили толстые пропитанные водой прутья, на которых жарилось мясо. Матросы зарезали самую худую и невзрачную лошадь, и разделили ее строго пополам. Над одной частью пировал Уфус, жадно кроша кости, а другую разделили на небольшие куски и обваляли в соли с перцем. По-хорошему, его нужно было бы вымочить в вине, но матросы предпочли употребить его внутрь.
Запах жаркого приятно дразнил нос, заставляя сглатывать голодную слюну.
Оленсис внимательно следила за торопливыми движениями оголодавшего волка и когда он, почувствовав ее взгляд, поднял окровавленную морду и облизнулся - только усмехнулась.
-Как тебе это удалось?
-Что? - я не смотрел на Уфуса, переживая за свой желудок.
-Приручить сурхака.
-Это было сложно, - я почесал переносицу. - Я встретил его в окрестностях храма Десяти.
-Чего это тебя туда понесло? - она напряглась.
-Да, я тоже ненавижу дайнов, но туда я поехал не молиться. Там я неплохо пощипал святош, которым везли дары со всех областей страны.
