— Золотой ты мой… — бросился к птице король, но когда тот угрожающе наставил клюв, отступил назад. — Вы видели?! Беркута завалил! Короля неба! Расскажу кому-нибудь — не поверят. Скажут, придумал. Неслыханно... Сам бы не поверил, если бы своими глазами не видел. Такое малое, а такое воинственное! Нет, Николаис, что не говори, а эта охота стоит хорошего пира. Что скажешь?
— Почему нет? Доброе застолье еще ни разу лишним не было, — усмехнулся я такой, почти детской радости будущего тестя. Вот уж, действительно, все познается в сравнении. Интересно, Эдуард так же увлекался бы охотой, если бы день перед тем рисковал собственной жизнью? По-моему, все это зрелище… увлекательное, чего там… но, только зрелище. Театр и не больше. Ибо настоящие эмоции можно испытать только тогда, когда лично заглядываешь смерти в глаза. И нет никакой уверенности, что именно сейчас она не окажется более ловкой и умелой.
Вот чего не ожидал, так это того, что будущий тесть окажется таким повесой. Именно о таких говорят: в тихом болоте черти водятся. Не знаю, удачная покупка сапсана его так раззадорила, любил ли он и до этого гульнуть от души, но пир, что называется удался — дым стоял коромыслом. Хотя, он же вдовец, так что — в своем праве.
Нет, сначала все было чинно и благородно… Обычный ужин в сугубо мужской компании. За столы пригласили только близкий круг — десяток шляхтичей, которые в какой-то нужде увивались во дворце, и ратников, из которых состоял отряд тяжелой кавалерии. Так что за длинными столами оставалось еще достаточно места. Сидели вольготно, не толкаясь локтями. Как и водится после успешной охоты, тосты и здравницы перемежались демонстрацией самых удачных мест — те, кто лично охотился, широко размахивая руками, показывали остальным, как королевский сокол сражался с орлом и цаплей. И вино, под эти рассказы, конечно, лилось рекой.
Ну а как не выпить? За здоровье его величества? Тем более, когда, через раз-другой, тем величество был я сам?
Одним словом, и два часа не прошло, как я заметил две странные вещи. Первая — трапезную начало затягивать легким туманом, сквозь который все вокруг потеряло четкость и плыло, словно мы пировали не в каменном замке, а на лодке. Вторая — круг суровых, бородатых и усатых лиц существенно разбавился улыбающимися девичьими личиками. Девушки весело смеялись, одновременно и заигрывая с рыцарями, и уклоняясь от не слишком изящных попыток мужчин, сграбастать вертлявых красоток в объятий. Удавалось, правда, не всем… И то в одном месте, то в другом, озорной смех сменялся притворным возмутительным визгом и громкими поцелуями.
Удивившись таким изменению, я повернулся в сторону Эдуарда, но все вопросы так и остались не высказанными. Ибо и мой будущий тесть время зря не тратил. С одной стороны к нему прижималась черноволосая красавица, а другая, рыжеволосая — сидела у короля на коленях. И ее полураспахнутое платье доказывало, что Эдуард напрасно время не терял.
Вот же ж… Прошмыгнула недовольная мысль. Только участия в оргии мне не хватало. К тому же едва не на глазах у невесты. Хорошо же она обо мне думать будет. Нет, похоже, пора откланяться. По-английски. То есть, не прощаясь и не привлекая к себе внимания.
Я оглянулся, увидел слугу и жестом поманил к себе.
— К вашим услугам, ваша светлость? — поклонился тот.
— Где мои покои знаешь?
— Да, мой господин.
— Веди…
Выйдя из-за стола, огляделся. Эдуард и дальше развлекался с рыжеволосой и, похоже, больше ничто его в настоящее время не интересовало. Вот и хорошо…
Ступенями поднялись на третий этаж… минуя несколько дверей, тяжелые створки которых окончательно отрезали всю доносившиеся с трапезной звуки веселья.
— Вот ваша комната, мой господин… — указал слуга на зеленую дверь. — В изголовье кровати есть веревочка. Если будете в чем-то нуждаться — дерните за нее.
— Спасибо…
Я подождал, пока он приоткроет дверь и вошел в комнату.
Довольно просторная. С высоким, стрельчатым окном, забранным разноцветной мозаикой. Поскольку уже стемнело, в комнате на сундуке горела свеча. Разгоняя мрак достаточно, чтобы не удариться о поставец или изголовье кровати. А еще, дрожащего и неуверенного света хватало, чтобы заметить, что в комнате я не один.
На кровати, разметав золотистые локоны по белоснежной наволочке, лежала молодая девушка. Очертания ее тела прятались под покрывалом, но, судя по милому личику, девушка была хорошенькая и в том возрасте, когда бутон только-только раскрыл лепестки, превращаясь в цветок.
Увидев меня, девушка улыбнулась, выпрямила руку из-под покрывала и откинула его. То ли демонстрируя собственные прелести, потому что на ней не было даже рубашки, то ли приглашая меня к себе.
Дьявол!
Ох-х… Говорила мне мама: не водись с плохими ребятами, они ничему хорошему не научат.
Оуу… Вот зачем было вчера столько пить? Во рту — словно табун коней ночевал. А голова гудит так, будто там бездомный рой поселился.
