Теперь понятно, почему из всей стаи только у атамана было серебро, а другие довольствовались медью. Хотя арифметика, наука сложна. Никто сам себя не обсчитает. Нет-нет, да и ошибешься в свою пользу.
— Хорошо. Это просто. Я к тому, что у вас уже есть четыре дуката, значит, будет справедливо, если эти четыре я возьму себе. Верно?
Джон с Жаном снова переглядываются и пожимают плечами.
— Да… если у нас четыре, то пусть и у тебя будет четыре.
— Прекрасно… Тем более что все это серебро оставляю я вам. — Слегка пододвигаю кучку монет к ребятам. — Хватит до весны прожить? Чтобы не разбойничать?
— Хватит, — уверенно отвечает Джон. Похоже, в отличие от золота, цену серебра разбойники знают.
— Вот и хорошо. Берите деньги и идите в Немиров. Поселитесь где-нибудь на окраине и ждите. Живите тихо, внимания не привлекайте. Придет время, я найду вас.
— В город? — недовольно сопит Джон. — Это обязательно?
— Ну а чего вам тут одним куковать? А в городе кабак, водка, пиво... женщины...
— Вот-вот… — ворчит Жан. — Женщины… Нет, атаман. Если ты не против, мы лучше останемся здесь.
Не понял? Они что, из тех, кто предпочитает суровую мужскую дружбу нежному женскому обществом? Да, ну…
— Я был уже женат… — словно отвечая на мысли, нехотя говорит Джон. — Дважды… Больше не хочу. До сих пор просыпаюсь весь в поту, когда одна из жен приснится.
— Я тоже… — вторит приятелю Жан. — Почти женился... Вовремя убежал... Ну, их... А водку и пиво купцы нам сами привезут. И даже денег не возьмут, когда узнают, что дорога свободна, и до весны их никто не будет грабить. И так, если ты не против, атаман, мы тебя будем здесь ждать. Обжились уже. Привыкли.
— Не заскучаете?
— В лесу? — удивился Жан. — Да ты чего? Охота, грибы, ягоды... Озерцо опять-таки неподалеку есть. Рыбное... На той стороне, правда, — махнул рукой в дальний угол пещеры. Я даже не понял, о чем он. За горой, что ли? — И волки там как телята. Если с умом подойти, и сразу на стаю не нарваться, то на одних шкурах озолотиться можно. А ты говоришь...
— Ладно. Вам виднее, — закругляю разговор. В конце концов это их дело, где жить. Мне какая разница? У меня другие планы. И в них возвращение не предусмотрено. — Тогда договорились. Ждите меня здесь. Вернусь так быстро, как только смогу. Ну, а если не вернусь — простите. Значит, что-то случилось... не смог.
— Удачи тебе, атаман. Береги себя. А мы дождемся.
Обнялись на прощание, неожиданно крепко, будто не несколько дней знакомые, а не один пуд соли съели вместе. Из дома так тепло не провожали. Даже в груди защемило. Ладно, хоть за околицу провести не пытались...
Я взял коня за уздечку и вышел в ночь, не оглядываясь. Потому что возвращаться сюда больше не собирался… Разве что все пойдет совсем не так, как задумал. Жизнь она такая… любит насмехаться и вставлять палки в колеса излишне самоуверенным.
Хорошо, когда есть конкретная цель и все, что нужно, это ее достичь. Причем не имеет значения в какой срок. Голова освобождается от лишних мыслей, и наступает настоящая гармония, как с самим собой, так и с окружающим миром. Ты становишься свободен от душевных терзаний, построения планов, размышлений о том, что было бы, если бы… ты просто двигаешься по пути к цели, словно выпав из канвы мироздания. Сам по себе. Поскольку в прошлом — там, откуда ты вышел, тебя уже нет и ты ничего не можешь изменить, а в будущем — там, куда идешь, тебя еще нет и, соответственно, ты тоже никак не можешь повлиять на ход событий. Тебя уже нет, для тех, кто остался позади... И еще нет, для всех, кто только должен встретиться, а сейчас даже не подозревает о твоем существовании. Такая промежуточная репетиция смерти для окружающих и всего мира.
Звучит немного грустно, а на самом деле всего лишь пауза. Мир прекрасен. Особенно ранним утром, когда солнце уже взошло и сверкает лучами в каплях росы, но еще не припекает, и ты неторопливо покачиваешься в седле, наслаждаясь свежестью и прохладой, особенно приятной в преддверии жаркого дня.
Одно смущает… Нет-нет, да и проскакивают в голове отрывки каких-то картин или звучат слова, которых я не понимаю. Словно на незнакомом языке. Не очень часто, но все же достаточно, чтобы обратить внимание. Во сне пусть... Иногда такое приснится, самому стыдно. Но наяву… Хотя отец рассказывал, что после ранения в голову с людьми разные странные вещи происходят. Один его знакомый рыцарь, получив булавой по макушке, три дня провалялся без сознания, а когда пришел в себя — заговорил на испанском. Из которой раньше знал только несколько богохульств. При этом напрочь забыв родной язык. Так что мне еще повезло.
Карта, которую я снял со стены, указывала, что в графский замок верстах в тридцати. А это, если не галопом, часов пять. В общем, с учетом обеденного отдыха, к вечеру доберусь. Возможно, даже раньше, чем закроют ворота.
