Зато, когда я наконец впился в нее зубами, то мог бы поклясться, что в жизни не ел ничего вкуснее этой — испеченной на огне медвежатины. Нет, что ни говорите, а жизнь прекрасна. Не знаю, что там впереди, но готов поклясться, что все будет хорошо и я таки достигну намеченной цели. Даже несмотря на то, что в данный момент и близко не представляю, чего именно хочу. Хотя… если задуматься, разве в мире так много настоящих ценностей? Богатство, власть, любовь женщины… Вот и все, если не мелочиться, и — не обязательно именно в таком порядке. И я всего этого добьюсь, кто бы или что ни попыталось мне в этом помешать. Пусть даже не пробуют. Им же хуже будет…
Огонь тихонько постреливал сухим хворостом, ароматы ласкали нос, мясо — порция за порцией — таяли во рту… Я был настолько увлечен трапезой и приготовлением запасов, что даже не обратил внимание, как беспокойно стрижет ушами конь, как оглядывается на лес и все ближе. жмется к огню. А когда увидел, то и объяснения его поведения уже не понадобилось. Совсем рядом зашуршали ветви, а через секунду послышался протяжный волчий вой, хорошо известный мне по многочисленным охотам с отцом в окрестностях замка. Вожак созывал стаю.
Почувствовали, значит, кровь, серые братья. И решили, что нужно забрать свою часть добычи.
Да, пожалуйста. Угощайтесь. Я не жадный... Было бы из-за чего ссориться. Кости, кожа, потроха и все то, что не пошло на бифштексы — все ваше. Тем более что я уже заканчиваю. Дайте несколько минут, и меня здесь не будет.
Как приговаривал отец, голому собраться, только опоясаться. Закинул котомку за спину, прыгнул в седло и ловите ветра в поле. Конь и сам был не прочь как можно быстрее убраться подальше от такой компании, так что без понукания взял с места в галоп, и мы понеслись по дороге, только деревья по сторонам мелькали, да ветер забивал дыхание.
Ух! От восторга хотелось кричать и свистеть! Что я сразу и сделал, заставив коня еще прибавить ход.
Да, рысак — это не ездовая кобыла, в седле которой двигаешься с той же скоростью, что и пешим ходом, с той разницей, что сам подошвы сапог не стираешь и, по прибытии, болят не ноги, а седалище.
И часа не прошло, как на горизонте замаячили зубцы на стенах замка графа Ястржембовского. И вот тут я придержал коня. Не могу объяснить почему, но решил, что в гости к графу лучше заявиться пешком.
Конь послушно дал себя стреножить, и проведя меня равнодушным взглядом, стал пощипывать травку. Оно, конечно, рискованное дело оставлять ценное имущество без присмотра, но буду надеяться, что ни воры, ни волки так близко к замку не озоруют.
Замок поражал. Особенно по сравнению с родительским домом. Наше фамильное гнездо состояло из донжона в четыре этажа и полуразрушенного кольца стен, к внутренней стороне которых беспорядочно лепились разнообразные хозяйственные постройки: хлев, конюшня, амбар, овин, кузница и другие помещения, куда более нужные в сельской жизни чем дом. Здесь же все выглядело совсем иначе.
Нет, был, конечно, и донжон. Только более высокий и массивный. И кольцо стен, подпоясанных земляным валом и рвом. Но сам донжон не торчал внутри двора сиротливым столбом, а был окружен целым рядом других построек, с широкими, цветными витражами окон, балконами, балюстрадами... которые прижимались к нему, словно легкомысленные красавицы к закованному в латы рыцаря, создавая неповторимый ансамбль, который сразу показывал, что этот замок не только крепость — суровое жилище воина, но и место, где процветает богатство, царит роскошь и излишество.
Хотя я и потратил довольно много времени на жарку мяса, благодаря быстроногому коню, до замка добрался намного раньше, чем солнце скатилось за горизонт, так что стража еще не заперла ворота.
У тяжелых, кованых металлическими полосами створок двое копьеносцев лениво дремали, опираясь на древки, а усатый мечник, должно быть, старший дозора, нетерпеливо вышагивал по доскам подъемного моста, неодобрительно поглядывая на неторопливо сползающее вниз светло. Наверное, в этот вечер у него было назначено что-то важное, и он буквально изнемогал от нетерпения. То сплевывал в ров, то хлопал себя по бедрам или бормотал что-то, подкручивая длинные, пышные усы.
Заметил меня издалека и сделал несколько шагов навстречу, обрадовавшись, что будет как время скоротать.
— Вечер добрый…
— Добрый… — стражник оценочно осмотрел запоздалого путника.
