Молодой. Небогатая одежда, но красноречивый герб на кольчуге и меч у пояса напоминали, что перед ним не простолюдин, а значит, следует проявить уважение. Мало ли что... Говорят, наследник трона часто любит переодеваться странствующим рыцарем. Да что там принц — на Рождество приезжал в гости кум, крестный отец второй дочери погостить, так он рассказывал, что своими глазами видел короля в припортовом борделе, когда их десяток искал там одного злодея. Приврал, скорее всего. Глень после трех кувшинов и не такую басню сочинить может. Но чем черт не шутит?.. А береженого, как известно, Творец лично оберегает. К тому же молодой воин совсем не выглядел уставшим. Словно прошел не больше нескольких верст. А никакого другого жилья или постоялого двора, где можно было бы отдохнуть, поблизости нет. Странно это… А жизненный опыт мечника подсказывал, что от странных вещей лучше держаться подальше — будешь целее. Не в ущерб службе, конечно. За это тоже по голове не погладят.
— Здравствуйте, господин, — повторил он, изобразив на скуластом лице подобие приветливой улыбки. — Издали к нам?
— Из Сухой Долины… — я решил не скрывать ни свое имя, ни происхождение. — Я прошел довольно долгий путь и устал. Отойди с дороги, воин. Дай пройти.
— Ммм… Простите, господин, — помотал головой стражник. — Его сиятельство не давал на счет вас никаких распоряжений. А вот приказ, не пропускать в замок никого постороннего, как раз есть. Так что, извините.
— Ладно… — я не стал выказывать недовольства. В конце концов стражник — всего лишь замок на воротах. И бессмысленно обижаться, если тот заперт, а у тебя нет ключа. — Тогда отправь кого-нибудь доложить графу, что его желает видеть сын рыцаря Кожедуба.
Имя отца прыгнуло на язык само, без всяких усилий. Похоже, я действительно происходил из этого рода. Хорошо… Может, память все-таки вернется?
— По какому делу? Их сиятельство приказали после обеда по пустякам не беспокоить.
Черт! Звучит, как оскорбление. Но ведь не драться же с простолюдином.
— Позволишь себе еще одно подобное изречение и получишь в морду, пёс… — произношу с улыбкой, но при этом сверлю глазами его переносицу. — А теперь бегом к своему господину. Скажи, у меня есть то, что его сиятельство ждал с гонцом из Немирова.
— Хорошо. Ждите, господин… — стражник не выдержал дуэли взглядов, кивнул, ничем не показывая своего отношения к моей дерзости, развернулся и пошел к воротам.
Вот так. А чего я ждал? Что меня будут встречать хлебом-солью? Это в дом отца любой путешественник мог войти беспрепятственно и быть уверенным, что его приютят, обогреют и накормят, прежде чем приступят к расспросам. Да и то только в том случае, если гость будет благосклонен к разговору. В то время как сеньор, которому принадлежат земли на многие десятки миль вокруг, чьим вассалом в том числе был и мой отец, вовсе не обязан принимать каждого, кто постучался в ворота его замка.
Я уже присмотрел удобное место, где можно расположиться, ожидая аудиенции, но стражник вернулся неожиданно быстро.
— Их сиятельство примет вас, господин рыцарь. Прошу за мной.
Внутри замковых стен оказалось неожиданно многолюдно. Причем весь этот шум и гам навалился на меня врасплох. Сонная тишина перед воротами… потом, я делаю шаг вперед, и попадаю в самый настоящий человеческий водоворот.
Стайка ребятишек с визгом несется наперегонки со сворой псов. Два мужика тянут корову, которая изо всех сил упирается и не желает за ними идти... Несколько грузчиков снимают с телеги большие бочонки. Три молодые служанки, весело переговариваясь, несут корзины с бельем. Там же, какой-то франтовато одетый щеголь, бренча на мандолине, поет серенаду под балконом, с которого его благосклонно слушает дама в богатых кружевах. И тут же — буквально за спиной щеголя, у входа в кабак (судя по вывеске), пара стражников крутит руки здоровяку в порванной рубашке, а трактирщик, размахивая пузатой глиняной кружкой, что-то им объясняет... А еще дальше, две тучные молодицы, уперев руки в бока, пытаются перекричать друг друга, а заодно — недовольно ревущего осла, на которого грузят рыхлый тюк, упакованный в рогожу.
От такого множества людей у меня даже голова закружилась. Их здесь было больше, чем во дворе родительского дома появлялось за год.
— Держитесь рядом, сударь… — понял мое состояние стражник. — А то потеряетесь. С непривычки здесь каждому кажется, что он в пчелиный улей попал.
— Похоже…
— Это еще что... Крестный моей второй дочери в столице служит... — с оттенком гордости продолжил стражник. — Говорил, что там еще больше народа. Гораздо больше. Вы такое представляете?
— Нет… – честно ответил я, пытаясь мысленно оградиться от этого бедлама.
